Сказка

Сказка короткая и прекрасная сказка: Короткие сказки — читать сказки онлайн – Короткие сказки — читать бесплатно онлайн

Сказка Василиса Прекрасная. Русская народная сказка ~ Я happy МАМА

Сказка Василиса Прекрасная – одна из самых известных русских народных сказок. Она привлекает детей своим волшебством, помогает различать плохое и хорошее, верить в добро. Интересную и поучительную сказку с большим удовольствием прочитают онлайн дети любого возраста.

Сказка Василиса Прекрасная читать

Загрузка текста сказки…

Кто автор сказки

Сказка о Василисе имеет несколько версий с похожим сюжетом. В одних сказках героиня – Прекрасная, в других – Премудрая. Очевидно одно, сказка фольклорная, автор всех вариантов – русский народ.

Интересные факты: традиция предков возвращается

Куклы-обереги – наследие языческой культуры древних славян. Тряпичные обереги на счастье и богатство играли определенную роль в жизни предков. Они выполняли защитную функцию, оберегая ребенка от опасностей и болезней. Именно такая куколка была у героини сказки Василиса Прекрасная. Только в волшебной сказке она наделена особой волшебной силой. Сейчас традиции предков возрождаются. Прочитав сказку, вы вместе с ребенком можете сделать куклу-оберег, которая станет любимой игрушкой вашего ребенка.

Краткое содержание сказки

Сказка Василиса Прекрасная – подтверждение того, что добро всегда побеждает. После смерти жены купец женился во второй раз. Мачеха сразу невзлюбила сиротку за ее красоту и доброту. Она заставляла ее выполнять тяжелую работу. Перед смертью матери девочка получила вместе с ее благословением куколку, которая в трудную минуту всегда дает добрый совет и приходит на помощь. Однажды, чтобы сжить со свету падчерицу, мачеха посылает ее к Бабе-Яге за огнем. Ведьма заставила Василису работать, а помогала девочке всю работу выполнять ее волшебная помощница – куколка. Приветливая и работящая девочка понравилась Бабе-Яге. Она ее отпустила и с помощью колдовского огня от мачехи и ее дочерей избавила. Поселилась девочка у однойдоброй старушки и стала рукодельничать. Ее золотые руки выткали чудесную тонкую пряжу. Самому царю понравились сорочки, сшитые Василисой. Захотел он мастерицу увидеть. А когда увидел, влюбился и женился на ней. Читать сказку полностью можно онлайн на нашем сайте.

Анализ сказки Василиса Прекрасная

По жанру Василиса Прекрасная – волшебная сказка. В ней действуют волшебные герои и помощники. За доброе сердце и терпение героиня получает награду. Василиса – идеал женской красоты. Она не только красивая, но и приветливая, трудолюбивая, смелая. Главная мысль сказки: личностные качества человека помогают преодолеть все невзгоды. Чему учит сказка Василиса Прекрасная? Сказка учит быть приветливыми, терпеливыми, не пасовать перед трудностями.

Мораль сказки Василиса Прекрасная

Добро всегда вознаграждается, зло – карается, но для этого нужно действовать, а не сидеть сложа руки – вот мораль сказки «Василиса Премудрая».

Пословицы, поговорки и выражения сказки

  • Добро делай – добро и будет.
  • Что посеял – то пожнешь.

Читать сказки онлайн – увлекательное и полезное занятие!

Читать все Русские народные сказки

Интересное — Самая короткая и прекрасная сказка!

Эпиграф.
Поначалу «аз» да «буки»,
А потом хуишко в руки.
И.С. Барков


За соседним столиком сидит мужик и с кем-то нежно воркует по телефону

— Да он уже, бля, уехал. В деревню, нахуй. А я тут, нахуй. Может приеду потом, бля.

Я сижу рядом и замечаю, что у меня начинает подергиваться глаз.

Основное ощущение от речи незнакомца – грязно. «Хм, удивительно. Неужели я тоже начала ханженски относится к языку и падать в обморок при слове «хуй»? Вот уж никогда бы не подумала». Пару чашек кофе спустя, я осознала, что меня так покоробило в подслушанном телефонном разговоре. Дело не в мате, нет. Дело в хуевом его использовании.
Для начала немного теории.

Обсценная лексика в любом языке – это очень особенный пласт, ярко маркированный, крайне эмоциональный и табуированный. Табу в данном случае значит не то, что «нельзя ни в коем случае», а то, что «можно только среди своих». Дети не матерятся при взрослых, взрослые при детях, подчиненные при начальниках, начальники при подчиненных, во время половых игр женщины при мужчинах и мужчины при женщинах. Да-да-да, говоря человеку «ты — хуй», ты одновременно подразумеваешь «ты — свой». Хоть и хуй. Зато свой.

В русском языке за последнее столетие произошло много удивительного. «Русский матерный» из 4х корней с небольшим разнообразием производных слов превратился в полноценный способ коммуникации, матерные конструкции разрослись, разветвились и теперь могут встраиваться в любое предложение, выполняя роль любой части речи, как дополняя остальные слова, так и полностью заменяя их.

Как пример можно вспомнить старую хохму про строителей, которые переговариваются конструкциями «Нахуя дохуя нахуячил? Расхуячивай обратно, а то ухуячимся нахуй!». Прошу обратить внимание – здесь использован вообще только один корень, на котором вполне удачно держится вся смысловая нагрузка двух предложений, одно из которых сложносоставное. (Голос из зала: «На том хую чо хошь удержится!»)

То есть, если, скажем, английским факом можно разве что дополнять предложения, посыпать как приправой, то в России матом теперь можно полноценно говорить! Как тебе такое, Илон Маск?

Можно то можно, но вот только это, как и все остальное в жизни можно делать хорошо или плохо. Так как мат – штука очень яркая, выразительная и сразу бросающаяся в глаза (и уши), то шансы объебаться очень велики. При некачественном использовании мата речь звучит грязно, скучно и неприятно. Прямо как отчитывали родители и МарьВасильевна в школе.

Мне кажется, никто еще не писал советов по качественному использованию ненормативной лексики, так что давайте я попробую положить начало этому волнующему процессу.

Правило номер раз. Матерные междометия не должны быть словами-паразитами. Есть хорошее правило, которое звучит как «слово «блядь» используется в устной речи вместо запятых». Я бы даже дополнила – вместо значимых запятых. То есть там, где накал драматизма требует приостановиться, дать собеседнику паузу, чтобы проникнуться.
Сравните: «Петя ушел за молоком, блядь, а Маша за творогом» и «Петя купил молока, творога, блядь, а Маша ушла за водкой!» Заметили, как во втором случае вы споткнулись после творога и сразу почуяли неладное? Как сразу поняли, что Маша не права и Петя очень расстроился? Вот она – блядская сила.

Правило номер два. Постарайтесь не использовать мат в качестве оскорблений. Обзываться вообще нехорошо, а топорно называть Катю блядищей, а Васю хуем моржовым – еще и глупо. Если хотите кого-то по-настоящему задеть, используйте неиссякаемые возможности цензурого русского языка. Во-первых, так получается ядренее, во-вторых повышается индекс цитирования.

«Залупу подзаборную» не отправишь массовой рассылкой в вотсапе, а «угрюмая мартышка» может и прицепиться. Мне помнится, как года два подряд большинство кавалеров отсеивались с формулировкой «у него интеллект, как у хлебушка» и это было гораздо, гораздо обиднее завязшего на зубах определения «еблан», например.

Если вам все-таки очень хочется использовать «ругательства» именно как ругательства, то есть доносить до слушателя глубину своего отчаяния или разочарования каким-либо персонажем или явлением, лучше использовать более витиеватые и менее затасканные определения. Например, пенсионную реформу в Российской Федерации лучше назвать «бляхомудией», чем обыкновенным «блядстом», юношу, прокачавшему эльфа, а себя нет «ебонавтом», а не «задротом», про однокурсницу, не упускающую случая монетизировать первичные половые признаки можно сказать, что она «держит пизду козырьком», а не «блядует».

Больше креатива, господа!

Правило номер три. Сформулировано прекрасной Линор Горалик. «Все, что можно выразить матом, можно выразить и без мата, но хуёво». Мат должен придавать дополнительные смыслы вашему выражению

Преступно называть хуёвую погоду просто «плохой», это может ввести человека в заблуждение. «Дурак» и «ебанько» два разных состояния души человеческой и путать их зачастую опасно. «Много работы» — очень тупа отмазка от участия в социально-значимых событиях, тогда как «ебанистически много работы» — вполне себе резон.

Наверное, можно выделить еще с десяток пунктов и подпунктов в этом непростом искусстве виртуозного владения словесными пиздюлями, но я бы хотела остановиться здесь и напомнить уважаемым читателям главную заповедь любого словотворчества, вне зависимости от того, хотите ли вы написать великий эпический роман или продать подгнивших яблок на одесском рынке.

Язык создан нами и для нас и пересоздаётся под сиюминутные нужды в каждый грёбаный момент говорения. Язык – наша сучка, как было сформулировано, к сожалению, не мной. Он не великий и могучий диктатор с кучей нерушимых догм и правил, за нарушение коих грядет страшная расплата. Он – супер гибкий и богатый на что попало инструмент, который тем лучше работает, чем точнее выражает мысли чувства и настроения. Если для достижения этой максимальной точности необходимо употребить «кофе» в среднем роде – то именно так на данный момент и правильно. Особенно, если кофе то – хуёвое.

Все, кто со мной не согласен, конечно же могут считать иначе и продолжать зачитываться статьями о влиянии «матерных слов» на «генетический код человека». Я буду рада, если подобные люди не будут использовать ненормативный пласт языка никогда, ибо виртуозное владение языком напрямую связано с уровнем образования и интеллектом говорящего. Иначе получается как у того чувака в аэропорту. А слушать это — ужасно.

Василиса Прекрасная ЧИТАТЬ Сказку — СКАЗАЧОК

Василиса Прекрасная читать

I.

В некотором царстве, некотором государстве, жил-поживал купец со своею женой. И была у них дочка Василиса Прекрасная. В скором времени, померла купчиха, а перед смертью дочке своей благословение передала – маленькую домотканую куколку:
— Возьми ее доченька, — говорит, — да никогда с ней не расставайся. Она тебя заместо меня от беды убережет.
Купец тот человек добрый был. Горевал долго, но, не даром говорят – время все лечит. Пришла и ему пора во второй раз жениться. Невест на выданье много в округе было, да только среди всех выбрал он себе в жены одну красивую, но скверную и склочную бабу – с двумя дочками – годком старше Василисы.

Вскорости осознал купец свою оплошность. Счастья семейного так и не нажил. Да, куда ж теперь от жинки денешься? И поехал он в земли заморские на заработки. А дочку родную на попечение мачехи оставил.

Василиса на ту пору уже расцветать начала, словно подснежник. А мачеха и ее дочери от зависти и злобы решили извести падчерицу. Что ни день, то пуще прежнего Василису работой морят – поди прибери, подмети, прополи, приготовь. До поздней ночи изводят ее. Да только Василиса не унывает. Как станет совсем невмоготу – запрется в своем чуланчике, достанет куколку – матери подарок, поплачется ей, а куколка добрым словом приголубит:
— Не плач моя хорошая, не плач моя пригожая.

А как слезки у Василисушки обсохнут, выйдет она из своего чуланчика – глядь, работа-то вся и переделана. Только мачеха с сестрами от этого пуще прежнего злятся. День ото дня все мрачнее и мрачнее делаются.

И вот, задумали она Василису совсем со свету белого сжить.

II.

Как-то раз, под вечер, сидела Василиса с сестрами у окошечка, да пряжу пряла. Стемнело. Зажгли лучину. Тут и мачеха пришла. Будто бы благословить их на ночь. Да так, ненароком, задела локотком лучину. Та об пол ударилась и потухла. Что делать?

Говорит тогда мачеха:
— Надобно пойти к моей тетке, да от нее лучину зажечь.
А была тетка та Баба Яга, и жила она в старой страшной избушке на поляне, посреди дремучего леса.
Одна мачехина дочка говорит:
— Я не пойду. Мне от булавок светло.
Друга дочка говорит:
— И я не пойду. Мне от спиц светло.
Делать нечего. Пришлось Василисе к Бабе Яге отправляться.
Перед дорожкой заперлась она в своем чуланчике и плачется куколке. А та ей отвечает:
— Не печалься и не бойся ничего. Помолись на дорожку, да меня в кармашек не забудь припрятать. Где я с тобой буду, никакая сила нечистая нам нестрашна.

Так и сделала Василиса.

Вот вышла она из дому и пошла по дорожке в дремучий лес. А кругом – ночь черная, хоть глаз выколи. Но куколка ей дорогу показывает.
И боязно ей, а идти хочешь –не хочешь, все равно надо.

Долго ли, коротко ли, попадается Василисе навстречу всадник – сам белый, конь его белый, сбруя на коне тоже белая. Едет, и свет от него по лесу разливается.
Подивилась Василиса. Дальше идет.

Немного погодя, другой всадник ей навстречу скачет – сам красный, конь под ним красный и сбруя на коне тоже красная.
Идет Василиса дальше. Уже и устать успела. Глядь – скачет ей навстречу третий всадник – сам черный, конь под ним черный и сбруя тоже черная.

Наконец, пришла она на поляну к избушке. А как увидала она такое диво, чуть не померла от страха:

забор вокруг избы из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские с глазами; вместо дверей у ворот — ноги человечьи, вместо запоров — руки, вместо замка — рот с острыми зубами.

Вдруг загудело-зашумело кругом. Летит по небу Баба Яга в ступе. Рот страшный, с острыми корявыми зубищами, глаза выпучены, нос длинющий, крючком:

— Фу-фу-фу! Чую русским духом запахло! – кричит Баба Яга. – Ты зачем пожаловала?
— Меня мачеха к вам за лучиной послала, — отвечает Василиса.
— Ну так заходи. Да поработай у меня. А если исполнять все мои приказания станешь, тогда и получишь желаемое. Если же нет – съем тебя.
Влетела Баба Яга во двор – ворота сами собой отворились. Следом и Василиса зашла. Тут кот черный ей под ноги бросается, шипит, когтями лицо разодрать хочет.

Баба Яга на него шикнула, он ушел.
Вошли они в избушку. Баба Яга тут же за стол уселась. Приказала ужин подавать. А как наелась, на печь отправилась, а Василисе назавтра указания оставила – избу прибрать, двор вымести, обед сготовить.
Ночью будит куколка Василису:
— Встань. Собери Бабы Яги объедки. Они назавтра пригодятся.
Василиса все выполнила и обратно спать пошла.

III.

На другой день, едва только рассвело, улетела Баба Яга. А Василиса принялась за работу. По дому все дела переделала. А на двор выйти не может. Как только за порог ступит – кот черный тут же ей в лицо бросается, в клочья хочет изорвать.
Опечалилась она. Достала свою куколку и плачется. А та ей отвечает:
— Возьми объедки, что вчера припрятала и дай коту.

Василиса достала из кармашка объедки Бабы Яги и коту бросила. Тот поел и сразу ласковый, добрый стал. Допустил Василису двор прибрать.
Под вечер воротилась Баба Яга. Глядит и сердится. Неужто все ее поручения выполнены? Никак Василису съесть не может раз слово дала.

На другой день задала Василисе работы еще больше. А кота с утра сама покормила. И не объедками, а мясцом. И улетела.
Вот справила Василиса всю работу по дому, на двор вышла, бросает коту объедки, а он их не берет. Шипит на нее.
Опечалилась Василиса. Достала куколку и рассказывает ей свою печаль:
— Не горюй, — говорит куколка. – Ты кота в дом запусти, да на печь, на хозяйское место спать уложи. Он такой милости век не видывал.

Василиса все сделала, как куколка сказала: кота в дом запустила, да на печь Бабы Яги спать уложила. Он и подобрел. А сама тем временем, двор прибрала.
К вечеру возвращается Баба Яга. Видит – снова работа вся переделана. Что тут скажешь? Смекнула она тогда, что есть у Василисы помощник.
Как стемнело, пошла Баба Яга на печь. Спит-не спит. Одним глазом за Василисой подглядывает.

Вот полночь настала, достала Василиса свою куколку и говорит с ней, как с живой. А потом спать пошла и куколку в карман передника уложила.
Тогда Баба Яга встала, схватила куколку и в огонь бросила.
Наутро, еще больше задала Баба Яга Василисе работы и улетела.
Та все дела переделала, а кота, как и в прошлый раз на печь уложила. К ночи воротила Баба Яга. Приняла работу и говорит:
— Славно ты у меня потрудилась. За работу твою, можешь взять лучину и домой возвращаться.

Обрадовалась Василиса. Взяла с забора один из черепов с горящими глазами – лучинами и, только от избушки отошла, спохватилась – дороги-то она обратной не знает. Хотела куколку достать, хватилась – нет ее.
Поняла тогда Василиса, что обманула ее Баба Яга. Без куколки-то ей дороги из лесу ни за что не найти. Станет она плутать тут пока совсем из сил не выбьется и не сгинет.

Заплакала Василиса. Вдруг, глядь – бежит по лесу кот. Тот самый, что у Бабы Яги жил. Говорит ей кот:
— Помогу я тебе за твою доброту. Иди по лесу куда глаза глядят, а как увидишь белого всадника на белом коне (это День-брат), обойди его за спину и никуда не сворачивая иди. Увидишь красного всадника на красном коне (это Солнце-брат), обойди его за спину и никуда не сворачивая иди. Увидишь черного всадника на черном коне (это Ночь-брат), отвернись от него и прочь иди. Так к дому и выйдешь.
Поблагодарила Василиса кота и пошла. Все в точности выполнила, как он говорил. И к дому вышла

IV.

Вошла Василиса в дом. А мать с сестрами ее как увидали, чуть дара речь не лишились. Стали расспрашивать что, да как. Тут и отец Василисы вернулся. Узнал он про все и тут же выгнал мачеху с дочками ее вон. И стали они с Василисой в добре и мире жить. А лучину ту у ворот поставили.

Много ли, мало ли времени проходит, поехал царь-государь на охоту. Ночь его с дружиной в лесу застала. Вдруг видит он, светился что-то. Пошел на огонек и вышел из лесу. Смотрит и дивится – это глаза у черепушки над воротами светятся. Вошел царь во двор и в дом стучится. Отворяет ему дверь хозяин и в дом на постой зовет, переночевать. Василиса царю на стол собирает.
Как увидел он ее, тут же влюбился. И на утро увез с собой во дворец. Там и свадебку сыграли.

Вот и сказки конец, а кто слушал молодец.


Ну, так поняли вы, в чем главная мораль сказки Василиса Прекрасная?
Не в куколке была сила и удача Василисы сокрыта. А в родительском благословении.

Читать также:

Царевна-Лягушка ЧИТАТЬСказка_про_Василису_ПремудруюМорской Царь и Василиса ПремудраяСказка_про_Василису_ПремудруюВасилиса Премудрая

Сказка Василиса Прекрасная читать онлайн101Skazka.com

В некотором царстве в некотором государстве жил-был купец. Двенадцать лет жил он в супружестве и прижил только одну дочь, Василису Прекрасную. Когда мать скончалась, девочке было восемь лет. Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала:
— Слушай, Василиса! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и вместе с родительским благословением оставляю тебе вот эту куклу, береги ее всегда при себе и никому не показывай, а когда приключится тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета. Покушает она и скажет тебе, чем помочь несчастью. Затем мать поцеловала дочку и умерла.

После смерти жены купец потужил, как следовало, а потом стал думать, как бы опять жениться. Он был человек хороший, так что за невестами дело не стало, но больше всех по нраву пришлась ему одна вдовушка. Она была уже в летах, имела своих двух дочерей, почти однолеток Василисе, — стало быть, и хозяйка, и мать опытная.

Купец женился на вдовушке, но обманулся и не нашел в ней доброй матери для своей Василисы. Василиса была первая на все село красавица, мачеха и сестры завидовали ее красоте, мучили ее всевозможными работами, чтоб она от трудов похудела, а от ветру и солнца почернела, совсем житья от них не было!

Василиса все переносила безропотно и с каждым днем все хорошела и полнела, а между тем мачеха с дочками своими худела и дурнела от злости, несмотря на то, что они всегда сидели сложа руки, как барыни. Как же это так делалось? Василисе помогала ее куколка. Без этого где бы девочке сладить со всею работаю! Зато Василиса сама, бывало, не съест, а уж куколке оставит самый лакомый кусочек, и вечером, как все улягутся, она запрется в чуланчике, где жила, и потчевает ее, приговаривая:
— На, куколка, покушай, моего горя послушай! Живу я в доме у батюшки, не вижу себе никакой радости, злая мачеха гонит меня с белого света. Научи ты меня, как мне быть и жить и что делать?

Куколка покушает, да потом и дает ей советы и утешает в горе, а наутро всякую работу справляет за Василису, та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки, а у нее уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. Куколка еще укажет Василисе и травку от загару. Хорошо было жить ей с куколкой.

Прошло несколько лет, Василиса выросла и стала невестой. Все женихи в городе стали на Василису заглядываться, на мачехиных дочерей никто и не посмотрит. Мачеха злится пуще прежнего и всем женихам отвечает:
— Не выдам меньшой прежде старших!
А проводя женихов, побоями вымещает зло на Василисе.

Вот однажды купцу понадобилось уехать из дому на долгое время по торговым делам. Мачеха и перешла на житье в другой дом, а возле этого дома был дремучий лес, а в лесу на поляне стояла избушка, а в избушке жила баба-яга, никого она к себе не подпускала и ела людей, как цыплят. Перебравшись на новоселье, купчиха то и дело посылала за чем-нибудь в лес ненавистную ей Василису, но эта завсегда возвращалась домой благополучно: куколка указывала ей дорогу и не подпускала к избушке бабы-яги.

Пришла осень. Мачеха раздала всем трем девушкам вечерние работы: одну заставила кружева плести, другую чулки вязать, а Василису прясть, и всем по урокам. Погасила огонь во всем доме, оставила только одну свечку там, где работали девушки, и сама легла спать. Девушки работали. Вот нагорело на свечке, одна из мачехиных дочерей взяла щипцы, чтоб поправить светильню, да вместо того, по приказу матери, как будто нечаянно и потушила свечку.
— Что теперь нам делать? — говорили девушки. — Огня нет в целом доме, а уроки наши не кончены. Надо сбегать за огнем к бабе-яге!
— Мне от булавок светло! — сказала та, что плела кружево. — Я не пойду.
— И я не пойду, — сказала та, что вязала чулок. — Мне от спиц светло!
— Тебе за огнем идти, — закричали обе. — Ступай к бабе-яге!
И вытолкали Василису из горницы.

Василиса пошла в свой чуланчик, поставила перед куклою приготовленный ужин и сказала:
— На, куколка, покушай да моего горя послушай: меня посылают за огнем к бабе-яге, баба-яга съест меня!
Куколка поела, и глаза ее заблестели, как две свечки.
— Не бойся, Василиса! — сказала она. — Ступай, куда посылают, только меня держи всегда при себе. При мне ничего не станется с тобой у бабы-яги.
Василиса собралась, положила куколку свою в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес.

Идет она и дрожит. Вдруг скачет мимо ее всадник: сам белый, одет в белом, конь под ним белый, и сбруя на коне белая, — на дворе стало рассветать. Идет она дальше, как скачет другой всадник: сам красный, одет в красном и на красном коне, — стало всходить солнце.

Василиса прошла всю ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на полянку, где стояла избушка яги-бабы, забор вокруг избы из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские с глазами, вместо дверей у ворот — ноги человечьи, вместо запоров — руки, вместо замка — рот с острыми зубами. Василиса обомлела от ужаса и стала как вкопанная. Вдруг едет опять всадник: сам черный, одет во всем черном и на черном коне, подскакал к воротам бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился, — настала ночь.

Но темнота продолжалась недолго: у всех черепов на заборе засветились глаза, и на всей поляне стало светло, как днем. Василиса дрожала со страху, но, не зная, куда бежать, оставалась на месте.

Скоро послышался в лесу страшный шум: деревья трещали, сухие листья хрустели, выехала из лесу баба-яга — в ступе едет, пестом погоняет, помелом след заметает. Подъехала к воротам, остановилась и, обнюхав вокруг себя, закричала:
— Фу, фу! Русским духом пахнет! Кто здесь?
Василиса подошла к старухе со страхом и, низко поклонясь, сказала:
— Это я, бабушка! Мачехины дочери прислали меня за огнем к тебе.
— Хорошо, — сказала баба-яга, — знаю я их, поживи ты наперед да поработай у меня, тогда и дам тебе огня; а коли нет, так я тебя съем!

Потом обратилась к воротам и вскрикнула:
— Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь, ворота мои широкие, отворитесь!
Ворота отворились, а баба-яга въехала, посвистывая, за нею вошла Василиса, а потом опять все заперлось.

Войдя в горницу, баба-яга растянулась и говорит Василисе:
— Подавай-ка сюда, что там есть в печи: я есть хочу.
Василиса зажгла лучину от тех черепов, что на заборе, и начала таскать из печки да подавать яге кушанье, а кушанья настряпано было человек на десять, из погреба принесла она квасу, меду, пива и вина. Все съела, все выпила старуха, Василисе оставила только щи немножко, краюшку хлеба да кусочек поросятины. Стала яга-баба спать ложиться и говорит:
— Когда завтра я уеду, ты смотри — двор вычисти, избу вымети, обед состряпай, белье приготовь да пойди в закром, возьми четверть пшеницы и очисть ее от чернушки. Да чтоб все было сделано, а не то — съем тебя!

После такого наказу баба-яга захрапела, а Василиса поставила старухины объедки перед куклою, залилась слезами и говорила:
— На, куколка, покушай, моего горя послушай! Тяжелую дала мне яга-баба работу и грозится съесть меня, коли всего не исполню, помоги мне!
Кукла ответила:
— Не бойся, Василиса Прекрасная! Поужинай, помолись да спать ложись, утро вечера мудреней!

Рано проснулась Василиса, а баба-яга уже встала, выглянула в окно: у черепов глаза потухают, вот мелькнул белый всадник — и совсем рассвело. Баба-яга вышла на двор, свистнула — перед ней явилась ступа с пестом и помелом. Промелькнул красный всадник — взошло солнце. Баба-яга села в ступу и выехала со двора, пестом погоняет, помелом след заметает.

Осталась Василиса одна, осмотрела дом бабы-яги, подивилась изобилию во всем и остановилась в раздумье: за какую работу ей прежде всего приняться. Глядит, а вся работа уже сделана, куколка выбирала из пшеницы последние зерна чернушки.
— Ах ты, избавительница моя! — сказала Василиса куколке. — Ты от беды меня спасла.
— Тебе осталось только обед состряпать, — отвечала куколка, влезая в карман Василисы. — Состряпай с богом, да и отдыхай на здоровье!

К вечеру Василиса собрала на стол и ждет бабу-ягу. Начало смеркаться, мелькнул за воротами черный всадник — и совсем стемнело, только светились глаза у черепов. Затрещали деревья, захрустели листья — едет баба-яга. Василиса встретила ее.
— Все ли сделано? — спрашивает яга.
— Изволь посмотреть сама, бабушка! — молвила Василиса.
Баба-яга все осмотрела, подосадовала, что не за что рассердиться, и сказала:
— Ну, хорошо!
Потом крикнула:
— Верные мои слуги, сердечные други, смелите мою пшеницу!
Явились три пары рук, схватили пшеницу и унесли вон из глаз. Баба-яга наелась, стала ложиться спать и опять дала приказ Василисе:
— Завтра сделай ты то же, что и нынче, да сверх того возьми из закрома мак да очисти его от земли по зернышку, вишь, кто-то по злобе земли в него намешал!

Сказала старуха, повернулась к стене и захрапела, а Василиса принялась кормить свою куколку. Куколка поела и сказала ей по-вчерашнему:
— Молись богу да ложись спать: утро вечера мудренее, все будет сделано, Василисушка!

Наутро баба-яга опять уехала в ступе со двора, а Василиса с куколкой всю работу тотчас исправили. Старуха воротилась, оглядела все и крикнула:
— Верные мои слуги, сердечные други, выжмите из маку масло!
Явились три пары рук, схватили мак и унесли из глаз. Баба-яга села обедать, она ест, а Василиса стоит молча.
— Что ж ты ничего не говоришь со мною? — сказала баба-яга. — Стоишь как немая?
— Не смела, — отвечала Василиса, — а если позволишь, то мне хотелось бы спросить тебя кой о чем.
— Спрашивай, только не всякий вопрос к добру ведет: много будешь знать, скоро состаришься!
— Я хочу спросить тебя, бабушка, только о том, что видела: когда я шла к тебе, меня обогнал всадник на белом коне, сам белый и в белой одежде: кто он такой?
— Это день мой ясный, — отвечала баба-яга.
— Потом обогнал меня другой всадник на красном коне, сам красный и весь в красном одет, это кто такой?
— Это мое солнышко красное! — отвечала баба-яга.
— А что значит черный всадник, который обогнал меня у самых твоих ворот, бабушка?
— Это ночь моя темная — всё мои слуги верные!
Василиса вспомнила о трех парах рук и молчала.
— Что ж ты еще не спрашиваешь? — молвила баба-яга.
— Будет с меня и этого, сама ж ты, бабушка, сказала, что много узнаешь — состаришься.
— Хорошо, — сказала баба-яга, — что ты спрашиваешь только о том, что видала за двором, а не во дворе! Я не люблю, чтоб у меня сор из избы выносили, и слишком любопытных ем! Теперь я тебя спрошу: как успеваешь ты исполнять работу, которую я задаю тебе?
— Мне помогает благословение моей матери, — отвечала Василиса.
— Так вот что! Убирайся же ты от меня, благословенная дочка! Не нужно мне благословенных.

Вытащила она Василису из горницы и вытолкала за ворота, сняла с забора один череп с горящими глазами и, наткнув на палку, отдала ей и сказала:
— Вот тебе огонь для мачехиных дочек, возьми его, они ведь за этим тебя сюда и прислали.
Бегом пустилась Василиса при свете черепа, который погас только с наступлением утра, и наконец к вечеру другого дня добралась до своего дома. Подходя к воротам, она хотела было бросить череп: «Верно, дома, — думает себе, — уж больше в огне не нуждаются». Но вдруг послышался глухой голос из черепа:
— Не бросай меня, неси к мачехе!

Она взглянула на дом мачехи и, не видя ни в одном окне огонька, решилась идти туда с черепом. Впервые встретили ее ласково и рассказали, что с той поры, как она ушла, у них не было в доме огня: сами высечь никак не могли, а который огонь приносили от соседей — тот погасал, как только входили с ним в горницу.
— Авось твой огонь будет держаться! — сказала мачеха.
Внесли череп в горницу, а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее дочерей, так и жгут! Те было прятаться, но куда ни бросятся — глаза всюду за ними так и следят, к утру совсем сожгло их в уголь, одной Василисы не тронуло.

Поутру Василиса зарыла череп в землю, заперла дом на замок, пошла в город и попросилась на житье к одной безродной старушке, живет себе и поджидает отца. Вот как-то говорит она старушке:
— Скучно мне сидеть без дела, бабушка! Сходи, купи мне льну самого лучшего, я хоть прясть буду.

Старушка купила льну хорошего, Василиса села за дело, работа так и горит у нее, и пряжа выходит ровная да тонкая, как волосок. Набралось пряжи много, пора бы и за тканье приниматься, да таких берд не найдут, чтобы годились на Василисину пряжу, никто не берется и сделать-то. Василиса стала просить свою куколку, та и говорит:
— Принеси-ка мне какое-нибудь старое бердо, да старый челнок, да лошадиной гривы, я все тебе смастерю.

Василиса добыла все, что надо, и легла спать, а кукла за ночь приготовила славный стан. К концу зимы и полотно выткано, да такое тонкое, что сквозь иглу вместо нитки продеть можно. Весною полотно выбелили, и Василиса говорит старухе:
— Продай, бабушка, это полотно, а деньги возьми себе.
Старуха взглянула на товар и ахнула:
— Нет, дитятко! Такого полотна, кроме царя, носить некому, понесу во дворец.

Пошла старуха к царским палатам да все мимо окон похаживает. Царь увидал и спросил:
— Что тебе, старушка, надобно?
— Ваше царское величество, — отвечает старуха, — я принесла диковинный товар, никому, окроме тебя, показать не хочу.
Царь приказал впустить к себе старуху и как увидел полотно — вздивовался.
— Что хочешь за него? — спросил царь.
— Ему цены нет, царь-батюшка! Я тебе в дар его принесла.

Поблагодарил царь и отпустил старуху с подарками.
Стали царю из того полотна сорочки шить: вскроили, да нигде не могли найти швеи, которая взялась бы их работать. Долго искали, наконец царь позвал старуху и сказал:
— Умела ты напрясть и соткать такое полотно, умей из него и сорочки сшить.
— Не я, государь, пряла и соткала полотно, — сказала старуха, — это работа приемыша моего — девушки.
— Ну так пусть и сошьет она!

Воротилась старушка домой и рассказала обо всем Василисе.
— Я знала, — говорит Василиса, — что эта работа моих рук не минует.
Заперлась в свою горницу, принялась за работу, шила она не покладючи рук, и скоро дюжина сорочек была готова.

Старуха понесла к царю сорочки, а Василиса умылась, причесалась, оделась и села под окном. Сидит себе и ждет, что будет. Видит: на двор к старухе идет царский слуга; вошел в горницу и говорит:
— Царь-государь хочет видеть искусницу, что работала ему сорочки, и наградить ее из своих царских рук.
Пошла Василиса и явилась пред очи царские. Как увидел царь Василису Прекрасную, так и влюбился в нее без памяти.
— Нет, — говорит он, — красавица моя! Не расстанусь я с тобою, ты будешь моей женою.

Тут взял царь Василису за белые руки, посадил ее подле себя, а там и свадебку сыграли. Скоро воротился и отец Василисы, порадовался об ее судьбе и остался жить при дочери. Старушку Василиса взяла к себе, а куколку по конец жизни своей всегда носила в кармане.

Сказки про Принцесс и о Принцессе

Сказки про Принцесс и о Принцессе

Сегодня мы открыли раздел «Сказки о принцессе». В детстве каждая девочка хочет стать принцессой – жить в сказочном дворце, носить красивые бальные платья, посещать балы и, конечно, познакомиться с прекрасным принцем. Откуда же берутся такие желания у маленького ребенка? Конечно, из тех сказок про принцесс, что читает бабушка и мама.

Поэтому выбор сказаний и легенд о красавицах должны быть особенными – сотканными из волшебства, где добро всегда побеждает зло. Важно, чтобы сказки про принцесс учили малышку добродетели, воспитывали в ней чувство сопереживания и любви к окружающему миру.

«Ларец Сказок» собрал на портале, пожалуй, все популярные книги, а также сказания и легенды народов всего мира. На портале можно читать на ночь сказки в онлайн-режиме или прослушивать аудиозаписи. Здесь вы найдете сказки про добрых и злых девочках, капризных и горделивых, отзывчивых и воспитанных принцесс. Но главное, что каждая сказка, это волшебный и настоящий мир, в который погружается не только ребенок, но и мама.

Выбор редакции

Какие сказки читала вам детстве мама? Пожалуй, мы не ошибемся, если назовем – «Гадкий утенок», «Принцесса на горошине», «Сказка о Царе Салтане» «Дюймовочка», «Белоснежка и семь гномов», «Спящая красавица» и другие. В большей степени, эти сказки вышли из под пера Александра Сергеевича Пушкина или Ганса Христиана Андерсена. Мы собрали список самых известных легенд и предлагаем их к прочтению в первую очередь.

Чтение книг малышам накладывают неизгладимый отпечаток на формирование личности ребенка. Поэтому так важно внимательно подходить к выбору сказок. В связи с этим, рекомендуем начать ознакомление с миром чудес и волшебства со следующих произведений:

  • «Принцесса на горошине» Г.Х.Андерсон – всеми известная сказка о принцессе, которая лишний раз подтверждает, что принцессами рождаются, а становятся королевами.
  • Итальянская сказка «Принцесса из апельсина» повествует о том, как единожды принц однажды повстречав прекрасную незнакомку, отправляется на ее поиски. Что ждет возлюбленного, какие перипетии судьбы ему предначертаны, можно узнать, прочитав сказку до конца.
  • Легенда из далекой и жаркой Мексики «Жозе и принцесса». Эта старинная сказка знакомит читателя с любознательным молодым человеком, который волей судьбы попадает в темницу местного короля. Что же дальше станет с Жозе и кто спасет его от злого рока…
  • «Русалочка» — еще одна прекрасная сказка Г.Х. Андерсена о принцессе из морских пучин.

Сказки прочно вошли в культуру каждой нации. В них отражается не только быт и история страны, но и культурное наследие. Почерпнуть знания, обогатить словарный запас, развить фантазию и пространственное мышление помогает именно чтение сказок. Легенды о сказочных принцессах, это форма мысли, написанная на бумаге, которая помогает ребенку раскрепощаться, проявлять любознательность к окружающему миру.

Читать можно и нужно как русские былины, так и зарубежные сказки, это позволит расширить кругозор ребенка и воспитать в нем русский дух и гибкий ум.

«Ларец Сказок» предлагает читать сказки онлайн, слушать аудиозаписи, а также скачивать файлы для чтения в оффлайн-режиме. Сказки о принцессе рекомендуем читать перед сном, чтобы малышка видела прекрасные сны, наполненные изумительными красками и животными.

Василиса прекрасная — сказка, текст читать. Русские народные сказки

В некотором царстве жил-был купец. Двенадцать лет жил он в супружестве и воспитал только одну дочь, Василису Прекрасную.

Когда мать скончалась, девочке было восемь лет. Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала:
 — Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и вместе с родительским благословением оставляю тебе вот эту куклу; береги ее всегда при себе и никому не показывай; а когда приключится тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета. Покушает она и скажет тебе, чем помочь несчастью.

Затем мать поцеловала дочку и померла. После смерти жены купец потужил, как следовало, а потом стал думать, как бы опять жениться. Он был человек хороший; за невестами дело не стало, но больше всех по нраву пришлась ему одна вдовушка. Она была уже в летах, имела своих двух дочерей, почти однолеток Василисе, — стало быть, и хозяйка и мать опытная.

Купец женился на вдовушке, но обманулся и не нашел в ней доброй матери для своей Василисы. Василиса была первая на все село красавица; мачеха и сестры завидовали ее красоте, мучили ее всевозможными работами, чтоб она от трудов похудела, а от ветру и солнца почернела; совсем житья не было!

Василиса все переносила безропотно и с каждым днем все хорошела и полнела, а между тем мачеха с дочками своими худела и дурнела от злости, несмотря на то что они всегда сидели сложа руки, как барыни. Как же это так делалось? Василисе помогала ее куколка. Без этого где бы девочке сладить со всею работою! Зато Василиса сама, бывало, не съест, а уж куколке оставит самый лакомый кусочек, и вечером, как все улягутся, она запрется в чуланчике, где жила, и потчевает ее, приговаривая:
 — На, куколка, покушай, моего горя послушай! Живу я в доме у батюшки, не вижу себе никакой радости; злая мачеха гонит меня с белого света. Научи ты меня, как мне быть и жить и что делать?

Куколка покушает, да потом и дает ей советы и утешает в горе, а наутро всякую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки, а у нее уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. Куколка еще укажет Василисе и травку от загару. Хорошо было жить ей с куколкой.

Прошло несколько лет.

Василиса выросла и стала невестой. Все женихи в городе присватываются к Василисе, а на мачехиных дочерей никто и не посмотрит. Мачеха злится пуще прежнего и всем женихам отвечает: «Не выдам меньшой прежде старших!», а проводя женихов, побоями вымещает зло на Василисе.

Вот однажды купцу понадобилось уехать из дому на долгое время по торговым делам. Мачеха и перешла на житье в другой дом, а возле этого дома был дремучий лес, а в лесу на поляне стояла избушка, а в избушке жила баба-яга: никого она к себе не подпускала и ела людей, как цыплят. Перебравшись на новоселье, купчиха то и дело посылала за чем-нибудь в лес ненавистную ей Василису, но эта завсегда возвращалась домой благополучно: куколка указывала ей дорогу и не подпускала к избушке бабы-яги.

Пришла осень. Мачеха раздала всем трем девушкам вечерние работы: одну заставила кружева плести, другую чулки вязать, а Василису прясть, и всем по урокам. Погасила огонь во всем доме, оставила одну свечку там, где работали девушки, и сама легла спать. Девушки работали. Вот нагорело на свечке, одна из мачехиных дочерей взяла щипцы, чтоб поправить светильню, да вместо того, по приказу матери, как будто нечаянно и потушила свечку.

 — Что теперь нам делать? — говорили девушки. — Огня нет в целом доме, а уроки наши не кончены. Надо сбегать за огнем к бабе-яге!
 — Мне от булавок светло, — сказала та, что плела кружево. — Я не пойду.
 — И я не пойду, — сказала та, что вязала чулок. — Мне от спиц светло!
 — Тебе за огнем идти, — закричали обе. — Ступай к бабе-яге! — и вытолкали Василису из горницы. Василиса пошла в свой чуланчик, поставила перед куклою приготовленный ужин и сказала:
 — На, куколка, покушай да моего горя послушай: меня посылают за огнем к бабе-яге; баба-яга съест меня!

Куколка поела, и глаза ее заблестели, как две свечки.

 — Не бойся, Василисушка! — сказала она. — Ступай, куда посылают, только меня держи всегда при себе. При мне ничего не «станется с тобой у бабы-яги.

Василиса собралась, положила куколку свою в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес. Идет она и дрожит. Вдруг скачет мимо ее всадник: сам белый, одет в белом, конь под ним белый, и сбруя на коне белая, — на дворе стало рассветать. Идет она дальше, как скачет другой всадник: сам красный, одет в красном и на красном коне, — стало всходить солнце.

Василиса прошла всю ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на поляну, где стояла избушка яги-бабы; забор вокруг избы из человеческих костей, на заборе торчат черепа людские, с глазами; вместо верей у ворот — ноги человечьи, вместо запоров — руки, вместо замка — рот с острыми зубами. Василиса обомлела от ужаса и стала как вкопанная.

Вдруг едет опять всадник: сам черный, одет во всем черном и на черном коне; подскакал к воротам бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился, — настала ночь. Но темнота продолжалась недолго: у всех черепов на заборе засветились глаза, и на всей поляне стало светло, как середи дня. Василиса дрожала со страху, но, не зная куда бежать, оставалась на месте. Скоро послышался в лесу страшный шум: деревья трещали, сухие листья хрустели; выехала из лесу бабаяга — в ступе едет, пестом погоняет, помелом след заметает. Подъехала к воротам, остановилась и, обнюхав вокруг себя, закричала:
 — Фу-фу! Русским духом пахнет! Кто здесь?

Василиса подошла к старухе со страхом и, низко поклонясь, сказала:
 — Это я, бабушка! Мачехины дочери прислали меня за огнем к тебе.
 — Хорошо, — сказала баба-яга, — знаю я их, поживи ты наперед да поработай у меня, тогда и дам тебе огня; а коли нет, так я тебя съем!

Потом обратилась к воротам и вскрикнула:
 — Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь; ворота мои широкие, отворитесь!

Ворота отворились, и баба-яга въехала, посвистывая, за нею вошла Василиса, а потом опять все заперлось. Войдя в горницу, баба-яга растянулась и говорит Василисе:
 — Подавай-ка сюда, что там есть в печи: я есть хочу.

Василиса зажгла лучину от трех черепов, что на заборе, и начала таскать из печки да подавать яге кушанье, а кушанья настряпано было человек на десять; из погреба принесла она квасу, меду, пива и вина. Все съела, все выпила старуха; Василисе оставила только щец немножко, краюшку хлеба да кусочек поросятины. Стала яга-баба спать ложиться и говорит:
 — Когда завтра я уеду, ты смотри — двор вычисти, избу вымети, обед состряпай, белье приготовь, да пойди в закром, возьми четверть пшеницы и очисть ее от чернушки. Да чтоб все было сделано, а не то — съем тебя!

После такого наказу баба-яга захрапела; а Василиса поставила старухины объедки перед куклою, залилась слезами и говорила:
 — На, куколка, покушай, моего горя послушай! Тяжелую дала мне яга-баба работу и грозится съесть меня, коли всего не исполню; помоги мне!

Кукла ответила:
 — Не бойся, Василиса Прекрасная! Поужинай, помолися да спать ложися; утро мудреней вечера!

Ранешенько проснулась Василиса, а баба-яга уже встала, выглянула в окно: у черепов глаза потухают; вот мелькнул белый всадник — и совсем рассвело. Баба-яга вышла на двор, свистнула — перед ней явилась ступа с пестом и помелом. Промелькнул красный всадник — взошло солнце. Баба-яга села в ступу и выехала со двора, пестом погоняет, помелом след заметает. Осталась Василиса одна, осмотрела дом бабы-яги, подивилась изобилью во всем и остановилась в раздумье: за какую работу ей прежде всего приняться. Глядит, а вся работа уже сделана; куколка выбирала из пшеницы последние зерна чернушки.

 — Ах, ты, избавительница моя! — сказала Василиса куколке. — Ты от беды меня спасла.
 — Тебе осталось только обед состряпать, — отвечала куколка, влезая в карман Василисы. — Состряпай с Богом, да и отдыхай на здоровье!

К вечеру Василиса собрала на стол и ждет бабуягу. Начало смеркаться, мелькнул за воротами черный всадник — и совсем стемнело; только светились глаза у черепов.

Затрещали деревья, захрустели листья — едет бабаяга. Василиса встретила ее.

 — Все ли сделано? — спрашивает яга.
 — Изволь посмотреть сама, бабушка! — молвила Василиса.

Баба-яга все осмотрела, подосадовала, что не за что рассердиться, и сказала:
 — Ну, хорошо!

Потом крикнула:
 — Верные мои слуги, сердечные други, смелите мою пшеницу!

Явились три пары рук, схватили пшеницу и унесли вон из глаз. Баба-яга наелась, стала ложиться спать и опять дала приказ Василисе:
 — Завтра сделай ты то же, что и нынче, да сверх того возьми из закрома мак да очисти его от земли по зернышку, вишь, кто-то по злобе земли в него намешал!

Сказала старуха, повернулась к стене и захрапела, а Василиса принялась кормить свою куколку. Куколка поела и сказала ей по-вчерашнему:
 — Молись Богу да ложись спать; утро вечера мудренее, все будет сделано, Василисушка!

Наутро баба-яга опять уехала в ступе со двора, а Василиса с куколкой всю работу тотчас исправили. Старуха воротилась, оглядела все и крикнула:
 — Верные мои слуги, сердечные други, выжмите из маку масло!

Явились три пары рук, схватили мак и унесли из глаз. Баба-яга села обедать; она ест, а Василиса стоит молча.

 — Что ж ты ничего не говоришь со мною? — сказала баба-яга. — Стоишь как немая!
 — Не смела, — отвечала Василиса, — а если позволишь, то мне хотелось бы спросить тебя кой о чем.
 — Спрашивай; только не всякий вопрос к добру ведет: много будешь знать, скоро состаришься!
 — Я хочу спросить тебя, бабушка, только о том, что видела: когда я шла к тебе, меня обогнал всадник на белом коне, сам белый и в белой одежде: кто он такой?
 — Это день мой ясный, — отвечала баба-яга.
 — Потом обогнал меня другой всадник на красном коне, сам красный и весь в красном одет; это кто такой?
 — Это мое солнышко красное! — отвечала баба-яга.
 — А что значит черный всадник, который обогнал меня у самых твоих ворот, бабушка?
 — Это ночь моя темная — все мои слуги верные!

Василиса вспомнила о трех парах рук и молчала.

 — Что ты еще не спрашиваешь? — молвила баба-яга.
 — Будет с меня и этого; сама ж ты, бабушка, сказала, что много узнаешь — состаришься.
 — Хорошо, — сказала баба-яга, — что ты спрашиваешь только о том, что видала за двором, а не во дворе! Я не люблю, чтоб у меня сор из избы выносили, и слишком любопытных ем! Теперь я тебя спрошу: как успеваешь ты исполнять работу, которую я задаю тебе?
 — Мне помогает благословение моей матери, — отвечала Василиса.
 — Так вот что! Убирайся же ты от меня, благословенная дочка! Не нужно мне благословенных!

Вытащила она Василису из горницы и вытолкала за ворота, сняла с забора один череп с горящими глазами и, наткнув на палку, отдала ей и сказала:
 — Вот тебе огонь для мачехиных дочек, возьми его; они ведь за этим тебя сюда и прислали.

Бегом пустилась домой Василиса при свете черепа, который погас только с наступлением утра, и наконец к вечеру другого дня добралась до своего дома. Подходя к воротам, она хотела было бросить череп. «Верно, дома, думает себе, — уж больше в огне не нуждаются». Но вдруг послышался глухой голос из черепа:
 — Не бросай меня, неси к мачехе!

Она взглянула на дом мачехи и, не видя ни в одном окне огонька, решилась идти туда с черепом. Впервые встретили ее ласково и рассказали, что с той поры, как она ушла, у них не было в доме огня: сами высечь никак не могли, а который огонь приносили от соседей — тот погасал, как только входили с ним в горницу.

 — Авось твой огонь будет держаться! — сказала мачеха.

Внесли череп в горницу; а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее дочерей, так и жгут! Те было прятаться, но куда ни бросятся — глаза всюду за ними так и следят; к утру совсем сожгло их в уголь; одной Василисы не тронуло.

Поутру Василиса зарыла череп в землю, заперла дом на замок, пошла в город и попросилась на житье к одной безродной старушке; живет себе и поджидает отца. Вот как-то говорит она старушке:
 — Скучно мне сидеть без дела, бабушка! Сходи, купи мне льну самого лучшего, я хоть прясть буду.

Старушка купила льну хорошего. Василиса села за дело, работа так и горит у нее, и пряжа выходит ровная да тонкая, как волосок. Набралось пряжи много; пора бы и за тканье приниматься, да таких берд не найдут, чтобы годились на Василисину пряжу; никто не берется и сделать-то. Василиса стала просить свою куколку, та и говорит:
 — Принеси-ка мне какое-нибудь старое бердо, да старый челнок, да лошадиной гривы; а я все тебе смастерю.

Василиса добыла все, что надо, и легла спать, а кукла за ночь приготовила славный стан. К концу зимы и полотно выткано, да такое тонкое, что сквозь иглу вместо нитки продеть можно.

Весною полотно выбелили, и Василиса говорит старухе:
 — Продай, бабушка, это полотно, а деньги возьми себе.

Старуха взглянула на товар и ахнула:
 — Нет, дитятко! Такого полотна, кроме царя, носить некому; понесу во дворец.

Пошла старуха к царским палатам да все мимо окон похаживает.

Царь увидал и спросил:
 — Что тебе, старушка, надобно?
 — Ваше царское величество, — отвечает старуха, — я принесла диковинный товар; никому, окромя тебя, показать не хочу.

Царь приказал впустить к себе старуху и как увидел полотно — вздивовался.

 — Что хочешь за него? — спросил царь.
 — Ему цены нет, царь-батюшка! Я тебе в дар его принесла.

Поблагодарил царь и отпустил старуху с подарками.

Стали царю из того полотна сорочки шить; вскроили, да нигде не могли найти швеи, которая взялась бы их работать. Долго искали; наконец царь позвал старуху и сказал:
 — Умела ты напрясть и соткать такое полотно, умей из него и сорочки сшить.
 — Не я, государь, пряла и соткала полотно, — сказала старуха, — это работа приемыша моего — девушки.
 — Ну так пусть и сошьет она!

Воротилась старушка домой и рассказала обо всем Василисе.

 — Я знала, — говорит ей Василиса, — что эта работа моих рук не минует.

Заперлась в свою горницу, принялась за работу; шила она не покладаючи рук, и скоро дюжина сорочек была готова.

Старуха понесла к царю сорочки, а Василиса умылась, причесалась, оделась и села под окном. Сидит себе и ждет, что будет. Видит: на двор к старухе идет царский слуга; вошел в горницу и говорит:
 — Царь-государь хочет видеть искусницу, что работала ему сорочки, и наградить ее из своих царских рук.

Пошла Василиса и явилась пред очи царские. Как увидел царь Василису Прекрасную, так и влюбился в нее без памяти.

 — Нет, — говорит он, — красавица моя! Не расстанусь я с тобою; ты будешь моей женою.

Тут взял царь Василису за белые руки, посадил ее подле себя, а там и свадебку сыграли. Скоро воротился и отец Василисы, порадовался об ее судьбе и остался жить при дочери. Старушку Василиса взяла к себе, а куколку по конец жизни своей всегда носила в кармане.

Сказка Василиса Прекрасная — читать онлайн

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был купец. Двенадцать лет жил он в супружестве и прижил только одну дочь, Василису Прекрасную. Когда мать скончалась, девочке было восемь лет. Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала:

— Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и вместе с родительским благословением оставляю тебе вот эту куклу; береги ее всегда при себе и никому не показывай, а когда приключится тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета. Покушает она и скажет тебе, чем помочь несчастью.

Затем мать поцеловала дочку и померла.

После смерти жены купец потужил, как следовало, а потом стал думать, как бы опять жениться. Он был человек хороший, за невестами дело не стало, но больше всех по нраву пришлась ему одна вдовушка. Она была уже в летах, имела своих двух дочерей, почти однолеток Василисе, — стало быть, и хозяйка, и мать опытная. Купец женился на вдовушке, но обманулся и не нашел в ней доброй матери для своей Василисы. Василиса была первая на все село красавица; мачеха и сестры завидовали ее красоте, мучили ее всевозможными работами, чтоб она от трудов похудела, а от ветру и солнца почернела, совсем житья не было!

Василиса все переносила безропотно и с каждым днем все хорошела и полнела, а между тем мачеха с дочками своими худела и дурнела от злости, несмотря на то, что они всегда сидели сложа руки, как барыни. Как же это так делалось? Василисе помогала ее куколка. Без этого, где бы девочке сладить со всею работою! Зато Василиса сама, бывало, не съест, а уж куколке оставит самый лакомый кусочек, и вечером, как все улягутся, она запрется в чуланчике, где жила, и потчевает ее, приговаривая:

— На, куколка, покушай, моего горя послушай! Живу я в доме у батюшки, не вижу себе никакой радости; злая мачеха гонит меня с белого света. Научи ты меня, как мне быть и жить и что делать?

Куколка покушает, да потом и дает ей советы и утешает в горе, а наутро всякую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки, а у нее уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. Куколка еще укажет Василисе и травку от загару. Хорошо было жить ей с куколкой.

Прошло несколько лет; Василиса выросла и стала невестой. Все женихи в городе присватываются к Василисе, на мачехиных дочерей никто и не посмотрит. Мачеха злится пуще прежнего и всем женихам отвечает:

— Не выдам меньшой прежде старших! А проводя женихов, побоями вымещает зло на Василисе. Вот однажды купцу понадобилось уехать из дому на долгое время по торговым делам. Мачеха и перешла на житье в другой дом, а возле этого дома был дремучий лес, а в лесу на поляне стояла избушка, а в избушке жила баба-яга; никого она к себе не подпускала и ела людей, как цыплят. Перебравшись на новоселье, купчиха то и дело посылала за чем-нибудь в лес ненавистную ей Василису, но эта завсегда возвращалась домой благополучно: куколка указывала ей дорогу и не подпускала к избушке бабы-яги.

Пришла осень. Мачеха раздала всем трем девушкам вечерние работы: одну заставила кружева плести, другую чулки вязать, а Василису прясть. Погасила огонь во всем доме, оставила только одну свечку там, где работали девушки, и сама легла спать. Девушки работали. Вот нагорело на свечке; одна из мачехиных дочерей взяла щипцы, чтоб поправить светильню, да вместо того, по приказу матери, как будто нечаянно и потушила свечку.

— Что теперь нам делать? — говорили девушки. — Огня нет в целом доме. Надо сбегать за огнем к бабе-яге!

— Мне от булавок светло! — сказала та, что плела кружево. — Я не пойду.

— И я не пойду, — сказала та, что вязала чулок. — Мне от спиц светло!

— Тебе за огнем идти, — закричали обе. — Ступай к бабе-яге! И вытолкали Василису из горницы.

Василиса пошла в свой чуланчик, поставила перед куклою приготовленный ужин и сказала:

— На, куколка, покушай да моего горя послушай: меня посылают за огнем к бабе-яге; баба-яга съест меня!

Куколка поела, и глаза ее заблестели, как две свечки.

— Не бойся, Василисушка! — сказала она. — Ступай, куда посылают, только меня держи всегда при себе. При мне ничего не станется с тобой у бабы-яги.

Василиса собралась, положила куколку свою в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес.

Идет она и дрожит. Вдруг скачет мимо ее всадник: сам белый, одет в белом, конь под ним белый, и сбруя на коне белая, — на дворе стало рассветать.

Идет она дальше, как скачет другой всадник: сам красный, одет в красном и на красном коне, — стало всходить солнце.

Василиса прошла всю-ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на полянку, где стояла избушка яги-бабы.Забор вокруг избы из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские с глазами, вместо дверей у ворот — ноги человечьи, вместо запоров — руки, вместо замка — рот с острыми зубами. Василиса обомлела от ужаса и стала как вкопанная. Вдруг едет опять всадник: сам черный, одет во всем черном и на черном коне; подскакал к воротам бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился, — настала ночь. Но темнота продолжалась недолго: у всех черепов на заборе засветились глаза, и на всей поляне стало светло, как среди дня. Василиса дрожала со страху, но, не зная, куда бежать, оставалась на месте.

Скоро послышался в лесу страшный шум: деревья трещали, сухие листья хрустели; выехала из лесу баба-яга — в ступе едет, пестом погоняет, помелом след заметает. Подъехала к воротам, остановилась и, обнюхав вокруг себя, закричала:

— Фу, фу! Русским духом пахнет! Кто здесь?

Василиса подошла к старухе со страхом и, низко поклонясь, сказала:

— Это я, бабушка! Мачехины дочери прислали меня за огнем к тебе.

— Хорошо, — сказала баба-яга, — знаю я их, поживи ты наперед да поработай у меня, тогда и дам тебе огня; а коли нет, так я тебя съем! Потом обратилась к воротам и вскрикнула:

— Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь. Ворота мои широкие, отворитесь!

Ворота отворились, а баба-яга въехала, посвистывая, за нею вошла Василиса, а потом опять все заперлось.

Войдя в горницу, баба-яга растянулась и говорит Василисе:

— Подавай-ка сюда, что там есть в печи: я есть хочу. Василиса зажгла лучину от тех черепов, что на заборе, и начала таскать из печки да подавать яге кушанье, а кушанья настряпано было человек на десять; из погреба принесла она квасу, меду, пива и вина. Все съела, все выпила старуха; Василисе оставила только щец немножко, краюшку хлеба да кусочек поросятины. Стала яга-баба спать ложиться и говорит:

— Когда завтра я уеду, ты смотри — двор вычисти, избу вымети, обед состряпай, белье приготовь да пойди в закром, возьми четверть пшеницы и очисть ее от чернушки. Да чтоб все было сделано, а не то — съем тебя!

После такого наказу баба-яга захрапела; а Василиса поставила старухины объедки перед куклою, залилась слезами и говорила:

— На, куколка, покушай, моего горя послушай! Тяжелую дала мне яга-баба работу и грозится съесть меня, коли всего не исполню; помоги мне!

Кукла ответила:

— Не бойся, Василиса Прекрасная! Поужинай, помолись да спать ложись; утро вечера мудреней!

Ранешенько проснулась Василиса, а баба-яга уже встала, выглянула в окно: у черепов глаза потухают; вот мелькнул белый всадник — и совсем рассвело. Баба-яга вышла на двор, свистнула — перед ней явилась ступа с пестом и помелом. Промелькнул красный всадник — взошло солнце. Баба-яга села в ступу и выехала со двора, пестом погоняет, помелом след заметает. Осталась Василиса одна, осмотрела дом бабы-яги, подивилась изобилью во всем и остановилась в раздумье: за какую работу ей прежде всего приняться. Глядит, а вся работа уже сделана; куколка выбирала из пшеницы последние зерна чернушки.

— Ах ты, избавительница моя! — сказала Василиса куколке. — Ты от беды меня спасла.

— Тебе осталось только обед состряпать, — отвечала куколка, влезая в карман Василисы. — Состряпай с богом, да и отдыхай на здоровье!

К вечеру Василиса собрала на стол и ждет бабу-ягу. Начало смеркаться, мелькнул за воротами черный всадник — и совсем стемнело; только светились глаза у черепов. Затрещали деревья, захрустели листья — едет баба-яга. Василиса встретила ее.

— Все ли сделано? — спрашивает яга.

— Изволь посмотреть сама, бабушка! — молвила Василиса.

Баба-яга все осмотрела, подосадовала, что не за что рассердиться, и сказала:

— Ну, хорошо! Потом крикнула:

— Верные мои слуги, сердечные други, смолите мою пшеницу!

Явились три пары рук, схватили пшеницу и унесли вон из глаз. Баба-яга наелась, стала ложиться спать и опять дала приказ Василисе:

— Завтра сделай ты то же, что и нынче, да сверх того возьми из закрома мак да очисти его от земли по зернышку, вишь, кто-то по злобе земли в него намешал!

Сказала старуха, повернулась к стене и захрапела, а Василиса принялась кормить свою куколку. Куколка поела и сказала ей по-вчерашнему:

— Молись богу да ложись спать: утро вечера мудренее, все будет сделано, Василисушка!

Наутро баба-яга опять уехала в ступе со двора, а Василиса с куколкой всю работу тотчас исправили. Старуха воротилась, оглядела все и крикнула:

— Верные мои слуги, сердечные други, выжмите из маку масло! Явились три пары рук, схватили мак и унесли из глаз. Баба-яга села обедать. Она ест, а Василиса стоит молча.

— Что ж ты ничего не говоришь со мною? — сказала баба-яга. — Стоишь как немая?

— Не смела, — отвечала Василиса, — а если позволишь, то мне хотелось бы спросить тебя кой о чем.

— Спрашивай; только не всякий вопрос к добру ведет: много будешь знать, скоро состаришься!

— Я хочу спросить тебя, бабушка, только о том, что видела: когда я шла к тебе, меня обогнал всадник на белом коне, сам белый и в белой одежде: кто он такой?

— Это день мой ясный, — отвечала баба-яга.

— Потом обогнал меня другой всадник на красном коне, сам красный и весь в красном одет; это кто такой?

— Это мое солнышко красное! — отвечала баба-яга.

— А что значит черный всадник, который обогнал меня у самых твоих ворот, бабушка?

— Это ночь моя темная — всё мои слуги верные! Василиса вспомнила о трех парах рук и молчала.

— Что ж ты еще не спрашиваешь? — молвила баба-яга.

— Будет с меня и этого; сама ж ты, бабушка, сказала, что много узнаешь — состаришься.

— Хорошо, — сказала баба-яга, — что ты спрашиваешь только о том, что видала за двором, а не во дворе! Я не люблю, чтоб у меня сор из избы выносили, и слишком любопытных ем! Теперь я тебя спрошу: как успеваешь ты исполнять работу, которую я задаю тебе?

— Мне помогает благословение моей матери, — отвечала Василиса.

— Так вот что! Убирайся же ты от меня, благословенная дочка! Не нужно мне благословенных.

Вытащила она Василису из горницы и вытолкала за ворота, сняла с забора один череп с горящими глазами и, наткнув на палку, отдала ей и сказала:

— Вот тебе огонь для мачехиных дочек, возьми его; они ведь за этим тебя сюда и прислали.

Бегом пустилась Василиса при свете черепа, который погас только с наступлением утра, и наконец к вечеру другого дня добралась до своего дома. Подходя к воротам, она хотела было бросить череп: “Верно, дома, — думает себе, — уж больше в огне не нуждаются”. Но вдруг послышался глухой голос из черепа:

— Не бросай меня, неси к мачехе!

Она взглянула на дом мачехи и, не видя ни в одном окне огонька, решилась идти туда с черепом. Впервые встретили ее ласково и рассказали, что с той поры, как она ушла, у них не было в доме огня: сами высечь никак не могли, а который огонь приносили от соседей — тот погасал, как только входили с ним в горницу.

— Авось твой огонь будет держаться! — сказала мачеха. Внесли череп в горницу; а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее дочерей, так и жгут! Те было прятаться, но куда ни бросятся — глаза всюду за ними так и следят; к утру совсем сожгло их в уголь; одной Василисы не тронуло.

Поутру Василиса зарыла череп в землю, заперла дом на замок, пошла в город и попросилась на житье к одной безродной старушке; живет себе и поджидает отца. Вот как-то говорит она старушке:

— Скучно мне сидеть без дела, бабушка! Сходи, купи мне льну самого лучшего; я хоть прясть буду.

Старушка купила льну хорошего; Василиса села за дело, работа так и горит у нее, и пряжа выходит ровная да тонкая, как волосок. Набралось пряжи много; пора бы и за тканье приниматься, да такое веретено не найдут, чтобы годилось на Василисину пряжу; никто не берется и сделать-то. Василиса стала просить свою куколку, та и говорит:

— Принеси-ка мне какое-нибудь старое веретено, да старый челнок, да лошадиной гривы; я все тебе смастерю.

Василиса добыла все, что надо, и легла спать, а кукла за ночь приготовила славный стан. К концу зимы и полотно выткано, да такое тонкое, что сквозь иглу вместо нитки продеть можно. Весною полотно выбелили, и Василиса говорит старухе:

— Продай, бабушка, это полотно, а деньги возьми себе. Старуха взглянула на товар и ахнула:

— Нет, дитятко! Такого полотна, кроме царя, носить некому; понесу во дворец.

Пошла старуха к царским палатам да все мимо окон похаживает. Царь увидал и спросил:

— Что тебе, старушка, надобно?

— Ваше царское величество, — отвечает старуха, — я принесла диковинный товар; никому, окроме тебя, показать не хочу.

Царь приказал впустить к себе старуху и как увидел полотно — удивился.

— Что хочешь за него? — спросил царь.

— Ему цены нет, царь-батюшка! Я тебе в дар его принесла.

Поблагодарил царь и отпустил старуху с подарками.

Стали царю из того полотна сорочки шить; вскроили, да нигде не могли найти швеи, которая взялась бы их работать. Долго искали; наконец царь позвал старуху и сказал:

— Умела ты напрясть и соткать такое полотно, умей из него и сорочки сшить.

— Не я, государь, пряла и соткала полотно, — сказала старуха, — это работа приемыша моего — девушки.

— Ну так пусть и сошьет она!

Воротилась старушка домой и рассказала обо всем Василисе.

— Я знала, — говорит ей Василиса, — что эта работа моих рук не минует.

Заперлась в свою горницу, принялась за работу; шила она не покладаючи рук, и скоро дюжина сорочек была готова.

Старуха понесла к царю сорочки, а Василиса умылась, причесалась, оделась и села под окном. Сидит себе и ждет, что будет. Видит: на двор к старухе идет царский слуга; вошел в горницу и говорит:

— Царь-государь хочет видеть искусницу, что работала ему сорочки, и наградить ее из своих царских рук.

Пошла Василиса и явилась пред очи царские. Как увидел царь Василису Прекрасную, так и влюбился в нее без памяти.

— Нет, — говорит он, — красавица моя! Не расстанусь я с тобою; ты будешь моей женою.

Тут взял царь Василису за белые руки, посадил ее подле себя, а там и свадебку сыграли. Скоро воротился и отец Василисы, порадовался об ее судьбе и остался жить при дочери. Старушку Василиса взяла к себе, а куколку по конец жизни своей всегда носила в кармане.

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о