Разное

Что ни вздумать ни взгадать только в сказке сказать: Читать онлайн электронную книгу Царевна-лягушка — бесплатно и без регистрации! – ни вздумать ни взгадать — это… Что такое ни вздумать ни взгадать?

Читать онлайн электронную книгу Царевна-лягушка — бесплатно и без регистрации!



В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицею. У него было три сына — все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером написать; младшего звали Иван-царевич.

Говорит им царь таково слово:

— Дети мои милые, возьмите себе по стрелке, натяните тугие луки и пустите в разные стороны; на чей двор стрела упадёт, там и сватайтесь.

Пустил стрелу старший брат — упала она на боярский двор, прямо против девичья терема. Пустил средний брат — полетела стрела к купцу на двор и остановилась у красного крыльца, а на том крыльце стояла душа-девица, дочь купеческая. Пустил младший брат — попала стрела в грязное болото, и подхватила её лягуша-квакуша.


Говорит Иван-царевич:

— Как мне за себя квакушу взять? Квакуша не ровня мне!

— Бери! — отвечает ему царь. — Знать, судьба твоя такова.

Вот поженились царевичи: старший на боярышне, средний на купеческой дочери, а Иван-царевич на лягуше-квакуше.

Призывает их царь и приказывает:

— Чтобы жёны ваши испекли мне к завтрему по мягкому белому хлебу.

Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? — спрашивает его лягуша. — Аль услышал от отца своего слово неприятное?

— Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал тебе к завтрему изготовить мягкий белый хлеб.

— Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!

Уложила царевича спать да сбросила с себя лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисой Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом:

— Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь, приготовьте мягкий белый хлеб, каков ела я, кушала у родного моего батюшки.

Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши хлеб давно готов — и такой славный, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Изукрашен хлеб разными хитростями, по бокам видны города царские и с заставами.

Благодарствовал царь на том хлебе Ивану-царевичу и тут же отдал приказ трём своим сыновьям:

— Чтобы жёны ваши соткали мне за единую ночь по ковру.

Воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? Аль услышал от отца своего слово жёсткое, неприятное?

— Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал за единую ночь соткать ему шёлковый ковёр.

— Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!


Уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисой Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом:

— Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь шёлковый ковёр ткать — чтоб таков был, на каком я сиживала у родного моего батюшки!


Как сказано, так и сделано.

Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши ковёр давно готов — и такой чудный, что ни вздумать, ни взгадать, разве в сказке сказать!

Изукрашен ковёр златом-серебром, хитрыми узорами.

Благодарствовал царь на том ковре Ивану-царевичу и тут же отдал новый приказ, чтобы все три царевича явились к нему на смотр вместе с жёнами. Опять воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

— Ква-ква, Иван-царевич! Почто кручинишься? Али от отца услыхал слово неприветливое?

— Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка велел, чтобы я с тобой на смотр приходил; как я тебя в люди покажу?

— Не тужи, царевич! Ступай один к царю в гости, а я вслед за тобой буду; как услышишь стук да гром, скажи: это моя лягушонка в коробчонке едет.



Вот старшие братья явились на смотр со своими жёнами, разодетыми, разубранными; стоят да над Иваном-царевичем смеются:

— Что же ты, брат, без жены пришёл? Хоть бы в платочке принёс! И где ты такую красавицу выискал? Чай, все болота исходил?

Вдруг поднялся великий стук да гром — весь дворец затрясся.

Гости крепко напугались, повскакали со своих мест и не знают, что им делать; а Иван-царевич говорит:

— Не бойтесь, господа! Это моя лягушонка в коробчонке приехала.

Подлетела к царскому крыльцу золочёная коляска, в шесть лошадей запряжена, и вышла оттуда Василиса Премудрая — такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Взяла Ивана-царевича за руку и повела за столы дубовые, за скатерти браные.

Стали гости есть-пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила; закусила лебедем да косточки за правый рукав спрятала.

Жёны старших царевичей увидали её хитрости, давай и себе то ж делать. После, как пошла Василиса Премудрая танцевать с Иваном-царевичем, махнула левой рукой — сделалось озеро, махнула правой — и поплыли по воде белые лебеди. Царь и гости диву дались.

А старшие невестки пошли танцевать, махнули левыми руками — гостей забрызгали, махнули правыми — кость царю прямо в глаз попала! Царь рассердился и прогнал их нечестно.

Тем временем Иван-царевич улучил минуточку, побежал домой, нашёл лягушечью кожу и спалил её на огне. Приезжает Василиса Премудрая, хватилась — нет лягушечьей кожи, приуныла, запечалилась и говорит царевичу:

— Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал? Если б немножко ты подождал, я бы вечно была твоею, а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве — у Кощея Бессмертного.

Обернулась белой лебедью и улетела в окно.

Иван-царевич горько заплакал, поклонился на все на четыре стороны и пошёл куда глаза глядят.

Шёл он близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли — попадается ему навстречу старый старичок.



— Здравствуй, — говорит, — добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?

Царевич рассказал ему своё несчастье.

— Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе и снимать было! Василиса Премудрая хитрей, мудрёней своего отца уродилась; он за то осерчал на неё и велел ей три года квакушею быть. Вот тебе клубок, куда он покатится — ступай за ним смело.

Иван-царевич поблагодарствовал старику и пошёл за клубочком.

Идёт чистым полем, попадается ему медведь.

— Дай, — говорит, — убью зверя!

А медведь провещал ему:

— Не бей меня, Иван-царевич! Когда-нибудь пригожусь тебе.

Идёт он дальше, глядь — а над ним летит селезень; царевич прицелился, хотел было застрелить птицу, как вдруг провещала она человечьим голосом:

— Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сама пригожусь.

Он пожалел и пошёл дальше.

Бежит косой заяц; царевич опять стал целиться, а заяц провещал ему человечьим голосом:

— Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь.

Иван-царевич пожалел и пошёл дальше — к синему морю. Видит — на песке лежит, издыхает щука-рыба.


— Ах, Иван-царевич, — провещала щука, — сжалься надо мною, пусти меня в море.

Он бросил её в море и пошёл берегом.

Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек к избушке; стоит избушка на куриных лапках, кругом повёртывается. Говорит Иван-царевич:

— Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила, — ко мне передом, а к морю задом.

Избушка повернулась к морю задом, к нему передом. Царевич взошёл в неё и видит: на печи, на девятом кирпичи, лежит баба-яга, костяная нога, нос в потолок врос, сама зубы точит.

— Гой еси, добрый молодец! Зачем ко мне пожаловал? — спрашивает баба-яга Ивана-царевича.

— Ах ты баба-яга, костяная нога! Ты бы прежде меня, доброго молодца, накормила-напоила, в бане выпарила, да тогда б и спрашивала.

Баба-яга накормила его, напоила, в бане выпарила; а царевич рассказал ей, что ищет свою жену Василису Премудрую.

— А, знаю! — сказала баба-яга. — Она теперь у Кощея Бессмертного; трудно её достать, нелегко с Кощеем сладить: смерть его на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей как свой глаз бережёт.

Указала яга, в каком месте растёт этот дуб.

Иван-царевич пришёл туда и не знает, что ему делать, как сундук достать? Вдруг откуда ни взялся — прибежал медведь и выворотил дерево с корнем; сундук упал и разбился вдребезги.


Выбежал из сундука заяц и во всю прыть наутёк пустился; глядь — за ним уж другой заяц гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал.

Вылетела из зайца утка и поднялась высоко-высоко; летит, а за ней селезень бросился; как ударит её — утка тотчас яйцо выронила, и упало то яйцо в море.

Иван-царевич, видя беду неминучую, залился слезами. Вдруг подплывает к берегу щука и держит в зубах яйцо; он взял то яйцо, разбил, достал иглу и отломил кончик: сколько ни бился Кощей, сколько ни метался во все стороны, а пришлось ему помереть!

Иван-царевич пошёл в дом Кощея, взял Василису Премудрую и воротился домой. После того они жили вместе и долго и счастливо.


ни вздумать ни взгадать — это… Что такое ни вздумать ни взгадать?


ни вздумать ни взгадать
ни взду́мать ни взгада́ть

разг.

О чём-либо неопределённом.

Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000.

.

  • ни в одном глазу
  • ни грана

Смотреть что такое «ни вздумать ни взгадать» в других словарях:

  • ни вздумать ни взгадать — ни взд умать ни взгад ать …   Русский орфографический словарь

  • ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать — См …   Словарь синонимов

  • вздумать — См. намереваться, предпринимать ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать… Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. вздумать задумать, вымыслить, надумать, решить, замыслить,… …   Словарь синонимов

  • взгадать — ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать.. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999 …   Словарь синонимов

  • взгадать — аю, аешь; св. Нар. поэт. Представить, вообразить. * Ни вздумать, ни взгадать, ни пером описать (погов.; о ком , чём л. совсем необычном) …   Энциклопедический словарь

  • ВЗДУМАТЬ — что, вспомнить, взгадать; представить себе, вообразить; придумать, выдумать, изобрести; задумать, захотеть, ся, безличн. Мне или ему вздумалось то и то, пришло на ум. Толковый словарь Даля. В.И. Даль. 1863 1866 …   Толковый словарь Даля

  • ВЗГАДЫВАТЬ — ВЗГАДЫВАТЬ, взгадать что. южн. сгадывать, вспоминать, вздумать, представить себе, вообразить. Ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать. Не взгадывай мне этого, не напоминай. ся, безличн. Что тебе, взгадалось, пришло на ум? Взгадывается… …   Толковый словарь Даля

  • невыразимый — Неизъяснимый, неописанный, неописуемый, несказанный, неизреченный. Ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать (прис.)… .. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. невыразимый… …   Словарь синонимов

  • взгада́ть — аю, аешь; сов. народно поэт. ◊ ни вздумать, ни взгадать, ни пером описать о ком , чем л. таком прекрасном, что трудно вообразить, представить …   Малый академический словарь

  • взду́мать — аю, аешь; сов. разг. Неожиданно задумать, пожелать или решить что л. сделать. Мартышка вздумала трудиться: Нашла чурбан, и ну над ним возиться! И. Крылов, Обезьяна. [Несчастливцев:] Вздумал он навестить свою тетку, которую не видел лет пятнадцать …   Малый академический словарь

Значение слова ВЗГАДАТЬ. Что такое ВЗГАДАТЬ?

Источник (печатная версия): Словарь русского языка: В 4-х т. / РАН, Ин-т лингвистич. исследований; Под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.; Полиграфресурсы, 1999; (электронная версия): Фундаментальная электронная библиотека

Делаем Карту слов лучше вместе

Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!

Спасибо! Я обязательно научусь отличать широко распространённые слова от узкоспециальных.

Насколько понятно значение слова планширь (существительное):

Кристально
понятно

Понятно
в общих чертах

Могу только
догадываться

Понятия не имею,
что это

Другое
Пропустить

взгадать — это… Что такое взгадать?

  • взгадать — ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать.. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999 …   Словарь синонимов

  • Взгадать — сов. неперех. нар. поэт. см. взгадывать Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 …   Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

  • взгадать — взгадать, взгадаю, взгадаем, взгадаешь, взгадаете, взгадает, взгадают, взгадая, взгадал, взгадала, взгадало, взгадали, взгадай, взгадайте, взгадавший, взгадавшая, взгадавшее, взгадавшие, взгадавшего, взгадавшей, взгадавшего, взгадавших,… …   Формы слов

  • взгадать — взгад ать: ни взд умать ни взгад ать …   Русский орфографический словарь

  • взгадать — а/ю, а/ешь; св.; нар. поэт. Представить, вообразить …   Словарь многих выражений

  • ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать — См …   Словарь синонимов

  • ни вздумать ни взгадать — предик. разг. О чём либо неопределённом. Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 …   Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

  • ни вздумать ни взгадать — ни взд умать ни взгад ать …   Русский орфографический словарь

  • ВЗГАДЫВАТЬ — ВЗГАДЫВАТЬ, взгадать что. южн. сгадывать, вспоминать, вздумать, представить себе, вообразить. Ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать. Не взгадывай мне этого, не напоминай. ся, безличн. Что тебе, взгадалось, пришло на ум? Взгадывается… …   Толковый словарь Даля

  • невыразимый — Неизъяснимый, неописанный, неописуемый, несказанный, неизреченный. Ни вздумать, ни взгадать, ни пером написать (прис.)… .. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. невыразимый… …   Словарь синонимов

  • Царевна-лягушка. Универсальная хрестоматия. 2 класс

    Царевна-лягушка

    В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицей; у него было три сына – все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером описать; младшего звали Иван-царевич.

    Говорит однажды царь такое слово:

    – Дети мои милые! Возьмите себе по стреле, натяните тугие луки и пустите стрелы в разные стороны; на чей двор стрела упадёт, там и сватайтесь.

    Пустил стрелу старший брат – упала она на боярский двор, прямо против девичьего терема. Пустил средний брат – полетела к купцу на двор и остановилась у красного крыльца, а на том крыльце стояла душа-девица, дочь купеческая. Пустил младший брат – попала стрела в грязное болото, и подхватила её лягуша-квакуша.

    Говорит Иван-царевич:

    – Как мне за себя квакушу взять? Квакуша – неровня мне!

    – Бери, – отвечает ему царь, – знать, судьба твоя такова.

    Вот поженились царевичи: старший – на боярышне, средний – на купеческой дочери, а Иван-царевич – на лягуше-квакуше.

    Призывает их царь и приказывает:

    – Чтобы жёны ваши испекли мне к завтрему по мягкому белому хлебу!

    Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

    – Ква-ква, Иван-царевич! Почто так закручинился? – спрашивает его лягушка. – Аль услышал от отца своего слово неприятное?

    – Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал тебе к завтрему изготовить мягкий белый хлеб!

    – Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать: утро вечера мудренее!

    Уложила лягушка царевича спать да сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась душой-девицей, Василисою Премудрою, вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом:

    – Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь, приготовьте мягкий белый хлеб, каков ела я, кушала у родного моего батюшки.

    Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши хлеб давно готов, и такой славный, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать!

    Изукрашен каравай разными хитростями, по бокам видны города царские и с заставами.

    Благодарствовал царь на том хлебе Ивану-царевичу и тут же отдал приказ трём своим сыновьям:

    – Чтобы жёны ваши соткали мне за одну ночь по ковру.

    Воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

    – Ква-ква, Иван-царевич! Почто закручинился? Аль услышал от отца своего слово неприятное?

    – Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал за единую ночь соткать ему шёлковый ковёр.

    – Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать: утро вечера мудренее.

    Уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу и обернулась душой-девицей, Василисою Премудрою. Вышла она на красное крыльцо и закричала громким голосом:

    – Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь шёлковый ковёр ткать, чтоб таков был, на каком я сиживала у родного моего батюшки!

    Как сказано, так и сделано.

    Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши ковёр давно готов, и такой чудный, что ни вздумать, ни взгадать, разве в сказке сказать.

    Изукрашен ковёр златом-серебром, хитрыми узорами.

    Благодарствовал царь на том ковре Ивану-царевичу и тут же отдал новый приказ: чтобы все три царевича явились к нему на смотр вместе с жёнами. Опять воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

    – Ква-ква, Иван-царевич! Почто кручинишься? Аль от отца услыхал слово неприветливое?

    – Как же мне не кручиниться? Государь мой батюшка велел, чтобы я с тобой на смотр приходил; как я тебя в люди покажу?

    – Не тужи, царевич! Ступай один к царю в гости, а я вслед за тобой буду; как услышишь стук да гром, скажи: это моя лягушонка в коробчонке едет.

    Вот старшие братья явились на смотр со своими жёнами, разодетыми, разубранными; стоят да над Иваном-царевичем смеются:

    – Что ж ты, брат, без жены пришёл? Хоть бы в платочке принёс! И где ты этакую красавицу выискал? Чай, всё болото исходил?

    Вдруг поднялся великий стук да гром – весь дворец затрясся.

    Гости крепко напугались, повскакали со своих мест и не знают, что и делать, а Иван-царевич говорит:

    – Не бойтесь, гости дорогие! Это моя лягушонка в коробчонке приехала!

    Подлетела к царскому крыльцу золочёная коляска, в шесть лошадей запряжена, и вышла оттуда Василиса Премудрая – такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Взяла Ивана-царевича за руку и повела за столы дубовые, за скатерти браные.

    Стали гости есть-пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из стакана да последки[2] себе за левый рукав вылила; закусила лебедем да косточки за правый рукав спрятала.

    Жёны старших царевичей увидали её хитрости, давай и себе то же делать. Пошла Василиса Премудрая танцевать с Иваном-царевичем, махнула левой рукой – сделалось озеро, махнула правой – и поплыли по воде белые лебеди. Царь и гости диву дались!

    А старшие невестки пошли танцевать, махнули левыми руками – гостей забрызгали, махнули правыми – костью царю прямо в глаз попали! Царь рассердился и прогнал их с глаз долой.

    Тем временем Иван-царевич улучил минуту, побежал домой, нашёл лягушечью кожу и спалил её на большом огне. Приезжает Василиса Премудрая, хватилась – нет лягушечьей кожи; приуныла, запечалилась и говорит царевичу:

    – Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал? Если бы немножко ты подождал, я бы вечно была твоей; а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве, – у Кощея Бессмертного.

    Обернулась белой лебедью и улетела в окно.

    Иван-царевич горько заплакал, помолился богу на все четыре стороны и пошёл куда глаза глядят.

    Шёл он близко ли, далёко ли, долго ли, коротко ли – попадается ему навстречу старый старичок.

    – Здравствуй, – говорит, – добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?

    Царевич рассказал ему своё несчастье.

    – Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушечью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе и снимать было! Василиса Премудрая хитрей, мудрёней своего отца уродилась; он за то осерчал на неё и велел ей три года квакушею быть. Вот тебе клубок: куда он покатится – ступай за ним смело.

    Иван-царевич поблагодарил старика и пошёл за клубочком.

    Идёт чистым полем, попадается ему медведь.

    «Дай убью зверя», – думает Иван-царевич.

    А медведь говорит ему:

    – Не бей меня, Иван-царевич! Когда-нибудь пригожусь тебе.

    Не тронул Иван-царевич медведя.

    Идёт он дальше, глядь: а над ним летит селезень; царевич прицелился из лука, хотел было застрелить птицу, как вдруг говорит она человечьим голосом:

    – Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь.

    Он пожалел и пошёл дальше.

    Бежит косой заяц; царевич опять за лук, стал целиться, а заяц ему человечьим голосом:

    – Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь.

    Иван-царевич пожалел зайца и пошёл дальше – к синему морю.

    Видит – на песке лежит, издыхает щука-рыба.

    – Ах, Иван-царевич, – сказала щука, – сжалься надо мною, пусти меня в море!

    Он бросил её в море и пошёл берегом.

    Долго ли, коротко ли – прикатился клубочек к избушке; стоит избушка на куриных лапках, кругом повёртывается. Говорит Иван-царевич:

    – Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила: ко мне передом, а к морю задом!

    Избушка повернулась к морю задом, к нему передом. Царевич вошёл в неё и видит: на печи, на девятом кирпиче, лежит Баба Яга, костяная нога, нос в потолок врос, сама зубы точит.

    – Гой еси, добрый молодец! Зачем ко мне пожаловал? – спрашивает Баба Яга Ивана-царевича.

    – Ах ты старая хрычовка, – говорит Иван-царевич, – ты бы прежде меня, доброго молодца, накормила, напоила, в бане выпарила, да тогда б и спрашивала.

    Баба Яга накормила его, напоила, в бане выпарила, а царевич рассказал ей, что ищет свою жену Василису Премудрую.

    – А, знаю! – сказала Баба Яга. – Она теперь у Кощея Бессмертного; трудно её достать, нелегко с Кощеем сладить; смерть его на конце иглы, та игла – в яйце, то яйцо – в утке, та утка – в зайце, тот заяц – в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей как свой глаз бережёт.

    Указала Баба Яга, в каком месте растёт этот дуб.

    Иван-царевич пришёл туда и не знает, что ему делать, как сундук достать. Вдруг – откуда ни взялся – прибежал медведь и выворотил дерево с корнем; сундук упал и разбился вдребезги.

    Выбежал из сундука заяц и во всю прыть наутёк пустился; глядь: а за ним уж другой заяц гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал.

    Вылетела из зайца утка и поднялась высоко, летит, а за нею селезень бросился, как ударит её – утка тотчас яйцо выронила, и упало то яйцо в море.

    Иван-царевич, видя беду неминучую, залился слезами. Вдруг подплывает к берегу щука и держит в зубах яйцо; он взял то яйцо, разбил его, достал иглу и отломил кончик. Сколько ни бился Кощей, сколько ни метался во все стороны, а пришлось ему помереть.

    Иван-царевич вошёл в дом Кощея, взял Василису Премудрую и воротился домой. После того они жили вместе и долго, и счастливо.

    Данный текст является ознакомительным фрагментом.

    Читать книгу целиком

    Поделитесь на страничке

    Следующая глава >

    Царевна-лягушка (пять вариантов сказки) — Страница 4 из 5

    Оглавление:

    1.Сказка о лягушке и богатыре (П. Тимофеев. Сказки русские (1787 г.))

    2. Царевна-лягушка (в сборнике русских сказок Афанасьева – №267)

    3. Царевна-лягушка (в сборнике русских сказок Афанасьева – №268)

    4. Царевна-лягушка (в сборнике русских сказок Афанасьева – №269)

    5. Царевна-лягушка (в сборнике русских сказок Афанасьева – №269 – литературная обработка)

    Царевна-лягушка

    (в сборнике русских сказок Афанасьева – №269)***

    В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицею; у него было три сына — все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером написать; младшего звали Иван-царевич. Говорит им царь таково слово:

    — Дети мои милые, возьмите себе по стрелке, натяните тугие луки и пустите в разные стороны; на чей двор стрела упадёт, там и сватайтесь.

    Пустил стрелу старший брат — упала она на боярский двор, прямо против девичья терема; пустил средний брат — полетела стрела к купцу на двор и остановилась у красного крыльца, а на том крыльце стояла душа-девица, дочь купеческая; пустил младший брат — попала стрела в грязное болото, и подхватила её лягуша-квакуша. Говорит Иван-царевич:

    — Как мне за себя квакушу взять? Квакуша не ровня мне!

    — Бери! — отвечает ему царь. — Знать, судьба твоя такова.

    ‎Вот поженились царевичи: старший на боярышне, средний на купеческой дочери, а Иван-царевич на лягуше-квакуше. Призывает их царь и приказывает:

    — Чтобы жёны ваши испекли мне к завтрему по мягкому белому хлебу.

    Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

    — Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? — спрашивает его лягуша. — Аль услышал от отца своего слово неприятное?

    — Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал тебе к завтрему изготовить мягкий белый хлеб.

    — Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!

    Уложила царевича спать да сбросила с себя лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисой Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом:

    — Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь, приготовьте мягкий белый хлеб, каков ела я, кушала у родного моего батюшки.

    ‎Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши хлеб давно готов — и такой славный, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Изукрашен хлеб разными хитростями, по бокам видны города царские и с заставами.

    Благодарствовал царь на том хлебе Ивану-царевичу и тут же отдал приказ трём своим сыновьям:

    — Чтобы жёны ваши соткали мне за единую ночь по ковру.

    Воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

    — Ква-ква, Иван-царевич! Почто так кручинен стал? Аль услышал от отца своего слово жёсткое, неприятное?

    — Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал за единую ночь соткать ему шёлковый ковёр.

    — Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать; утро вечера мудренее!

    Уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу — и обернулась душой-девицей, Василисою Премудрою; вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом:

    — Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь шёлковый ковёр ткать — чтоб таков был, на каком я сиживала у родного моего батюшки!

    ‎Как сказано, так и сделано. Наутро проснулся Иван-царевич, у квакушки ковёр давно готов — и такой чудный, что ни вздумать, ни взгадать, разве в сказке сказать. Изукрашен ковёр златом-се́ребром, хитрыми узорами. Благодарствовал царь на том ковре Ивану-царевичу и тут же отдал новый приказ, чтобы все три царевича явились к нему на смотр вместе с жёнами. Опять воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

    — Ква-ква, Иван-царевич! Почто кручинишься? Али от отца услыхал слово неприветливое?

    — Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка велел, чтобы я с тобой на смотр приходил; как я тебя в люди покажу!

    — Не тужи, царевич! Ступай один к царю в гости, а я вслед за тобой буду, как услышишь стук да гром — скажи: это моя лягушонка в коробчонке едет.

    ‎Вот старшие братья явились на смотр с своими жёнами, разодетыми, разубранными; стоят да с Ивана-царевича смеются:

    — Что ж ты, брат, без жены пришёл? Хоть бы в платочке принёс! И где ты этакую красавицу выискал? Чай, все болота исходил?

    Вдруг поднялся великий стук да гром — весь дворец затрясся; гости крепко напугались, повскакивали с своих мест и не знают, что им делать; а Иван-царевич говорит:

    — Не бойтесь, господа! Это моя лягушонка в коробчонке приехала.

    Подлетела к царскому крыльцу золоченая коляска, в шесть лошадей запряжена, и вышла оттуда Василиса Премудрая — такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Взяла Ивана-царевича за́ руку и повела за столы дубовые, за скатерти браные.

    ‎Стали гости есть-пить, веселиться; Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила; закусила лебедем да косточки за правый рукав спрятала. Жёны старших царевичей увидали её хитрости, давай и себе то ж делать. После, как пошла Василиса Премудрая танцевать с Иваном-царевичем, махнула левой рукой — сделалось озеро, махнула правой — и поплыли по воде белые лебеди; царь и гости диву дались. А старшие невестки пошли танцевать, махнули левыми руками — забрызгали, махнули правыми — кость царю прямо в глаз попала! Царь рассердился и прогнал их нечестно.

    ‎Тем временем Иван-царевич улучил минуточку, побежал домой, нашёл лягушечью кожу и спалил её на большом огне. Приезжает Василиса Премудрая, хватилась — нет лягушечьей кожи, приуныла, запечалилась и говорит царевичу:

    — Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал? Если б немножко ты подождал, я бы вечно была твоею; а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве — у Кощея Бессмертного.

    Обернулась белой лебедью и улетела в окно.

    ‎Иван-царевич горько заплакал, помолился богу на все на четыре стороны и пошёл куда глаза глядят. Шёл он близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли — попадается ему навстречу старый старичок:

    — Здравствуй, — говорит, — добрый мо́лодец! Чего ищешь, куда путь держишь?

    Царевич рассказал ему своё несчастье.

    — Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе и снимать было! Василиса Премудрая хитрей, мудрёней своего отца уродилась; он за то осерчал на неё и велел ей три года квакушею быть. Вот тебе клубок; куда он покатится — ступай за ним смело.

    ‎Иван-царевич поблагодарствовал старику и пошёл за клубочком. Идёт чистым полем, попадается ему медведь.

    — Дай, — говорит, — убью зверя!

    А медведь провещал ему:

    — Не бей меня, Иван-царевич! Когда-нибудь пригожусь тебе.

    Идёт он дальше, глядь, — а над ним летит селезень; царевич прицелился из ружья, хотел было застрелить птицу, как вдруг провещала она человечьим голосом:

    — Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сама пригожусь.

    Он пожалел и пошёл дальше. Бежит косой заяц; царевич опять за ружьё, стал целиться, а заяц провещал ему человечьим голосом:

    — Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь.

    Иван-царевич пожалел и пошёл дальше — к синему морю, видит — на песке лежит, издыхает щука-рыба.

    — Ах, Иван-царевич, — провещала щука, — сжалься надо мною, пусти меня в море.

    Он бросил её в море и пошёл берегом.

    ‎Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек к избушке; стоит избушка на куриных лапках, кругом повёртывается. Говорит Иван-царевич:

    — Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила, — ко мне передом, а к морю задом.

    Избушка повернулась к морю задом, к нему передом. Царевич взошёл в неё и видит: на печи, на девятом кирпичи, лежит баба-яга костяная нога, нос в потолок врос, сопли через порог висят, титьки на крюку замотаны, сама зубы точит.

    — Гой еси, добрый мо́лодец! Зачем ко мне пожаловал? — спрашивает баба-яга Ивана-царевича.

    — Ах ты, старая хрычовка! Ты бы прежде меня, доброго мо́лодца, накормила-напоила, в бане выпарила, да тогда б и спрашивала.

    ‎Баба-яга накормила его, напоила, в бане выпарила; а царевич рассказал ей, что ищет свою жену Василису Премудрую.

    — А, знаю! — сказала баба-яга. — Она теперь у Кощея Бессмертного; трудно её достать, нелегко с Кощеем сладить: смерть его на конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей как свой глаз бережёт.

    ‎Указала яга, в каком месте растёт этот дуб; Иван-царевич пришёл туда и не знает, что ему делать, как сундук достать? Вдруг откуда не взялся — прибежал медведь и выворотил дерево с корнем; сундук упал и разбился вдребезги, выбежал из сундука заяц и во всю прыть наутёк пустился; глядь — а за ним уж другой заяц гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал. Вылетела из зайца утка и поднялась высоко-высоко; летит, а за ней селезень бросился, как ударит её — утка тотчас яйцо выронила, и упало то яйцо в море. Иван-царевич, видя беду неминучую, залился слезами; вдруг подплывает к берегу щука и держит в зубах яйцо; он взял то яйцо, разбил, достал иглу и отломил кончик: сколько ни бился Кощей, сколько ни метался во все стороны, а пришлось ему помереть! Иван-царевич пошёл в дом Кощея, взял Василису Премудрую и воротился домой. После того они жили вместе и долго и счастливо.

    ===

    КОНЕЦ

    ***Записано в Саратовской губ.

    Поделиться ссылкой:

    Русские народные сказки. Универсальная хрестоматия. 2 класс

    Царевна-лягушка

    В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицей; у него было три сына – все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером описать; младшего звали Иван-царевич.

    Говорит однажды царь такое слово:

    – Дети мои милые! Возьмите себе по стреле, натяните тугие луки и пустите стрелы в разные стороны; на чей двор стрела упадёт, там и сватайтесь.

    Пустил стрелу старший брат – упала она на боярский двор, прямо против девичьего терема. Пустил средний брат – полетела к купцу на двор и остановилась у красного крыльца, а на том крыльце стояла душа-девица, дочь купеческая. Пустил младший брат – попала стрела в грязное болото, и подхватила её лягуша-квакуша.

    Говорит Иван-царевич:

    – Как мне за себя квакушу взять? Квакуша – неровня мне!

    – Бери, – отвечает ему царь, – знать, судьба твоя такова.

    Вот поженились царевичи: старший – на боярышне, средний – на купеческой дочери, а Иван-царевич – на лягуше-квакуше.

    Призывает их царь и приказывает:

    – Чтобы жёны ваши испекли мне к завтрему по мягкому белому хлебу!

    Воротился Иван-царевич в свои палаты невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

    – Ква-ква, Иван-царевич! Почто так закручинился? – спрашивает его лягушка. – Аль услышал от отца своего слово неприятное?

    – Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал тебе к завтрему изготовить мягкий белый хлеб!

    – Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать: утро вечера мудренее!

    Уложила лягушка царевича спать да сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась душой-девицей, Василисою Премудрою, вышла на красное крыльцо и закричала громким голосом:

    – Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь, приготовьте мягкий белый хлеб, каков ела я, кушала у родного моего батюшки.

    Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши хлеб давно готов, и такой славный, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать!

    Изукрашен каравай разными хитростями, по бокам видны города царские и с заставами.

    Благодарствовал царь на том хлебе Ивану-царевичу и тут же отдал приказ трём своим сыновьям:

    – Чтобы жёны ваши соткали мне за одну ночь по ковру.

    Воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

    – Ква-ква, Иван-царевич! Почто закручинился? Аль услышал от отца своего слово неприятное?

    – Как мне не кручиниться? Государь мой батюшка приказал за единую ночь соткать ему шёлковый ковёр.

    – Не тужи, царевич! Ложись-ка спать-почивать: утро вечера мудренее.

    Уложила его спать, а сама сбросила лягушечью кожу и обернулась душой-девицей, Василисою Премудрою. Вышла она на красное крыльцо и закричала громким голосом:

    – Мамки-няньки! Собирайтесь, снаряжайтесь шёлковый ковёр ткать, чтоб таков был, на каком я сиживала у родного моего батюшки!

    Как сказано, так и сделано.

    Наутро проснулся Иван-царевич, у квакуши ковёр давно готов, и такой чудный, что ни вздумать, ни взгадать, разве в сказке сказать.

    Изукрашен ковёр златом-серебром, хитрыми узорами.

    Благодарствовал царь на том ковре Ивану-царевичу и тут же отдал новый приказ: чтобы все три царевича явились к нему на смотр вместе с жёнами. Опять воротился Иван-царевич невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

    – Ква-ква, Иван-царевич! Почто кручинишься? Аль от отца услыхал слово неприветливое?

    – Как же мне не кручиниться? Государь мой батюшка велел, чтобы я с тобой на смотр приходил; как я тебя в люди покажу?

    – Не тужи, царевич! Ступай один к царю в гости, а я вслед за тобой буду; как услышишь стук да гром, скажи: это моя лягушонка в коробчонке едет.

    Вот старшие братья явились на смотр со своими жёнами, разодетыми, разубранными; стоят да над Иваном-царевичем смеются:

    – Что ж ты, брат, без жены пришёл? Хоть бы в платочке принёс! И где ты этакую красавицу выискал? Чай, всё болото исходил?

    Вдруг поднялся великий стук да гром – весь дворец затрясся.

    Гости крепко напугались, повскакали со своих мест и не знают, что и делать, а Иван-царевич говорит:

    – Не бойтесь, гости дорогие! Это моя лягушонка в коробчонке приехала!

    Подлетела к царскому крыльцу золочёная коляска, в шесть лошадей запряжена, и вышла оттуда Василиса Премудрая – такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать! Взяла Ивана-царевича за руку и повела за столы дубовые, за скатерти браные.

    Стали гости есть-пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из стакана да последки[2] себе за левый рукав вылила; закусила лебедем да косточки за правый рукав спрятала.

    Жёны старших царевичей увидали её хитрости, давай и себе то же делать. Пошла Василиса Премудрая танцевать с Иваном-царевичем, махнула левой рукой – сделалось озеро, махнула правой – и поплыли по воде белые лебеди. Царь и гости диву дались!

    А старшие невестки пошли танцевать, махнули левыми руками – гостей забрызгали, махнули правыми – костью царю прямо в глаз попали! Царь рассердился и прогнал их с глаз долой.

    Тем временем Иван-царевич улучил минуту, побежал домой, нашёл лягушечью кожу и спалил её на большом огне. Приезжает Василиса Премудрая, хватилась – нет лягушечьей кожи; приуныла, запечалилась и говорит царевичу:

    – Ох, Иван-царевич! Что же ты наделал? Если бы немножко ты подождал, я бы вечно была твоей; а теперь прощай! Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве, – у Кощея Бессмертного.

    Обернулась белой лебедью и улетела в окно.

    Иван-царевич горько заплакал, помолился богу на все четыре стороны и пошёл куда глаза глядят.

    Шёл он близко ли, далёко ли, долго ли, коротко ли – попадается ему навстречу старый старичок.

    – Здравствуй, – говорит, – добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?

    Царевич рассказал ему своё несчастье.

    – Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушечью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе и снимать было! Василиса Премудрая хитрей, мудрёней своего отца уродилась; он за то осерчал на неё и велел ей три года квакушею быть. Вот тебе клубок: куда он покатится – ступай за ним смело.

    Иван-царевич поблагодарил старика и пошёл за клубочком.

    Идёт чистым полем, попадается ему медведь.

    «Дай убью зверя», – думает Иван-царевич.

    А медведь говорит ему:

    – Не бей меня, Иван-царевич! Когда-нибудь пригожусь тебе.

    Не тронул Иван-царевич медведя.

    Идёт он дальше, глядь: а над ним летит селезень; царевич прицелился из лука, хотел было застрелить птицу, как вдруг говорит она человечьим голосом:

    – Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь.

    Он пожалел и пошёл дальше.

    Бежит косой заяц; царевич опять за лук, стал целиться, а заяц ему человечьим голосом:

    – Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь.

    Иван-царевич пожалел зайца и пошёл дальше – к синему морю.

    Видит – на песке лежит, издыхает щука-рыба.

    – Ах, Иван-царевич, – сказала щука, – сжалься надо мною, пусти меня в море!

    Он бросил её в море и пошёл берегом.

    Долго ли, коротко ли – прикатился клубочек к избушке; стоит избушка на куриных лапках, кругом повёртывается. Говорит Иван-царевич:

    – Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила: ко мне передом, а к морю задом!

    Избушка повернулась к морю задом, к нему передом. Царевич вошёл в неё и видит: на печи, на девятом кирпиче, лежит Баба Яга, костяная нога, нос в потолок врос, сама зубы точит.

    – Гой еси, добрый молодец! Зачем ко мне пожаловал? – спрашивает Баба Яга Ивана-царевича.

    – Ах ты старая хрычовка, – говорит Иван-царевич, – ты бы прежде меня, доброго молодца, накормила, напоила, в бане выпарила, да тогда б и спрашивала.

    Баба Яга накормила его, напоила, в бане выпарила, а царевич рассказал ей, что ищет свою жену Василису Премудрую.

    – А, знаю! – сказала Баба Яга. – Она теперь у Кощея Бессмертного; трудно её достать, нелегко с Кощеем сладить; смерть его на конце иглы, та игла – в яйце, то яйцо – в утке, та утка – в зайце, тот заяц – в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей как свой глаз бережёт.

    Указала Баба Яга, в каком месте растёт этот дуб.

    Иван-царевич пришёл туда и не знает, что ему делать, как сундук достать. Вдруг – откуда ни взялся – прибежал медведь и выворотил дерево с корнем; сундук упал и разбился вдребезги.

    Выбежал из сундука заяц и во всю прыть наутёк пустился; глядь: а за ним уж другой заяц гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал.

    Вылетела из зайца утка и поднялась высоко, летит, а за нею селезень бросился, как ударит её – утка тотчас яйцо выронила, и упало то яйцо в море.

    Иван-царевич, видя беду неминучую, залился слезами. Вдруг подплывает к берегу щука и держит в зубах яйцо; он взял то яйцо, разбил его, достал иглу и отломил кончик. Сколько ни бился Кощей, сколько ни метался во все стороны, а пришлось ему помереть.

    Иван-царевич вошёл в дом Кощея, взял Василису Премудрую и воротился домой. После того они жили вместе и долго, и счастливо.

    Данный текст является ознакомительным фрагментом.

    Читать книгу целиком

    Поделитесь на страничке

    Следующая глава >

    Отправить ответ

    avatar
      Подписаться  
    Уведомление о